Ловушка для влюбленных - Уоррен Трейси Энн - Страница 8

– Компромисс? – Парикмахер презрительно фыркнул. – Великий Гринлиф не идет на компромиссы. И с того самого момента, как я сотворю свое чудо, короткие волосы войдут в моду, попомните мои слова.

– Да, но если она не хочет обрезать волосы, значит… – сказал Кит.

– Мне кажется, я выразился предельно ясно с самого начала, милорд, – прервал его Гринлиф. – Я художник, и я должен иметь полную свободу действий. Если вы и другие намерены вмешиваться, нет смысла продолжать сегодняшнюю встречу. Я ухожу, а вы можете нанять другого парикмахера. Какого-нибудь бесталанного ремесленника, который, без сомнения, станет кланяться и расшаркиваться и сделает в точности то, что вы предложите, дав вам то, что, как вам кажется, вы хотите, но результаты не будут удовлетворительными. А теперь, с вашего позволения, я откланяюсь…

– Отрезайте, – сказала Элиза. Три пары глаз устремились на нее.

– Прошу прощения? – переспросил Кит.

Элиза повысила голос, чтобы ее расслышали:

– Я сказала – отрезайте. – Возможно, Гринлиф прав, подумала она. Возможно, в данной ситуации смелость и дерзость именно то, что нужно. Она ведь решилась, пошла на это, так зачем же теперь идти на поводу у страха и лишать себя возможностей? – Мистер Гринлиф, похоже, убежден, что мои волосы будут выглядеть лучше, чем сейчас, если он действительно непревзойденный мастер, каким себя считает…

– Я не считаю, я знаю. Я лучший, – заявил маленький человечек, важно выпятив грудь, словно голубь, прогуливающийся в парке.

– В таком случае, я отдаю себя в ваши руки. Только умоляю, не разочаруйте меня.

На несколько продолжительных мгновений в комнате повисла тишина, затем широкая улыбка засияла на лице парикмахера.

– Браво! За работу тогда, за работу! Где мы разместимся? Разумеется, не здесь, в этой гостиной. Ваша спальня, быть может?

– Вы можете воспользоваться моей личной гостиной, – предложила Вайолет повелительным тоном герцогини.

– Отлично. – Парикмахер дважды хлопнул в ладоши и важно прошествовал к двойной двери. – Мои помощники ожидают меня внизу. Я пошлю за ними, и мы тотчас начнем.

Гринлиф ушел, а остаточная энергия закружила по комнате, словно по ней только что пронесся вихрь.

Вайолет подошла к Элизе и, выражая поддержку, обняла за талию.

– Ты уверена? Тебе не обязательно делать это, если не хочешь.

Элиза посмотрела на Кита и встретилась с его золотисто-зелеными глазами.

– Он правда так хорош, как утверждает?

– Лучший, судя по тому, что я слышал. И настолько же темпераментный, как вы сами только что убедились. Мы можем найти другого, если пожелаете, а Гринлифа я отправлю восвояси.

Элиза подавила вздох, испытывая сильное искушение уступить своим тревогам. Но не она ли согласилась не этот план? Не она ли дала себе зарок не возражать Киту? Если этот Гринлиф такой уникальный мастер по прическам, она должна рискнуть и положиться на его мастерство.

– Все в порядке, не беспокойтесь, – заверила она Кита и Вайолет с куда большей храбростью, чем чувствовала. – Кроме того, если это будет ужасно, я всегда могу поносить парик, пока волосы не отрастут, – добавила она с кривой улыбкой.

Когда прошло три часа, Элиза начала подумывать, уж не придется ли ей и в самом деле прибегнуть к таким отчаянным мерам.

Получив весьма выразительный, решительный запрет смотреться в зеркало, она плохо себе представляла, что Гринлиф вытворяет с ее волосами. Но чего она не видела, то чувствовала, зачастую с ощущением возрастающего беспокойства и ужаса. Даже сейчас она все еще ощущала во рту металлический привкус от страдальческого кома, застрявшего где-то в желудке, когда маленький человечек заплел ее длинные волосы и взял с ближайшего стола ножницы.

Элиза почувствовала, как они клацнули, словно жестокие челюсти, услышала пилящий звук, закончившийся безжалостным «щелк».

Пару секунд спустя ее остриженная коса упала к ней на колени, словно толстая змея, темная и неживая.

– Сувенир, – хохотнул Гринлиф с бессердечным весельем. Она стиснула ее, гладя мягкую косу и борясь со слезами.

Но у нее было всего несколько секунд на скорбь, потому что парикмахер и его помощники сразу же приступили к работе. Они энергично мылили и прополаскивали волосы чистой теплой водой. После этого они принялись намазывать их странно пахнущими смесями, заворачивали голову в полотенца снова прополаскивали, снова намазывали, и так далее. Она не знала, что они использовали, но, как ей показалось, уловила слабый аромат ежевики, кофе и чего-то, что напомнило ей запах сухих осенних листьев и хлебного теста.

Все это время Гринлиф командовал своими помощниками, словно маршал на поле боя, рассылая их во всех направлениях точными, хорошо отработанными движениями. Покончив наконец с бесконечными отварами, он обернул ее плечи полотенцем и тщательно расчесал спутавшиеся волосы гребнем с тонкими зубьями из слоновой кости.

Она полагала, что пытка уже подходит к концу, когда он снова удивил ее, потребовав ножницы, на этот раз другие, поблескивающие серебром и угрожающе острые.

Быстрыми и ловкими движениями он зажимал и отрезал, щелкая ножницами, кружа вокруг нее словно одержимый, поворачивая ее голову то так, то этак, останавливаясь, чтобы посмотреть, пропустить кончики волос сквозь пальцы, прикидывая и взвешивая. Ее уже начало клонить в сон к тому времени, когда он остановился и заставил ее вздрогнуть от громкого удовлетворенного хрюканья. Захлопав в ладоши, он потребовал щипцы для завивки.

Она боялась обжечься о раскаленные металлические стержни, но он работал с уверенной точностью. Ее волосы подсыхали и одновременно завивались вокруг головы. Отдав последние, почти холодные щипцы своему помощнику, он взял пару филигранных золотых зажимов и поместил их прямо у нее за ушами, потом расправил несколько локонов, свисающих на лоб, и в последний раз критически осмотрел свое творение.

Размашистым жестом он сдернул полотенце с ее плеч.

– Et voila! Бесподобно.

Один из его помощников бросился вперед с большим зеркалом наготове.

Элиза взглянула в него и почувствовала, что у нее отвисла челюсть, когда она с потрясением уставилась на свое отражение.

Кит поуютнее устроился в кресле в гостиной и попытался заснуть. Подумать только, как раз сейчас он мог бы превесело проводить время со своими приятелями в Хэмпстеде, наблюдая за боями боксеров, заключая пари, дымя сигарами и глазея на обворожительных куртизанок, которые появляются на подобных событиях об руку со своими последними покровителями.

А вместо этого он сидит тут, пленник обещания, данного Вайолет, и дожидается результатов стрижки волос мисс Хэммонд. Кто бы мог подумать, что для такого, казалось бы, простого дела потребуется так много времени? Он молился, чтобы эта затея не обернулась полнейшим крахом. Наверняка, что бы Гринлиф ни сделал, хуже не будет, к тому же в ряде надежных источников Кита заверяли, что этот надменный маленький человечек безумно талантлив.

Пусть бы это оказалось правдой и Гринлиф действительно справился бы со своей задачей. Если бы Кит не был лордом и такие плебейские профессии не были бы ниже его достоинства, он вполне мог бы и сам заняться этим увлекательным ремеслом.

Должно быть, он снова вздохнул, хотя и не слышал, как сделал это, ибо Вайолет внезапно взглянула на него из-за книги, которую читала.

– Мне еще раз сходить посмотреть? – спросила она. Кит покачал головой:

– Они опять выпроводят тебя, как уже сделали дважды. Подумать только, какая наглость! Кучка спесивых нахалов – вот кто они!

– Да, ты прав, и я уверена, твоя мама не потерпела бы такого обращения, но мне ничего не остается, кроме как наблюдать и ждать. Я лишь надеюсь, что с бедняжкой Элизой все хорошо.

– Разумеется, с ней все хорошо. Если бы они ее мучили, думаю, мы бы уже услышали крики.

Вайолет бросила на него осуждающий взгляд, хотя он увидел улыбку, играющую в уголках ее рта.

Он, нимало не смутившись, тоже сверкнул зубами в насмешливой улыбке.