Темная комната - Уолтерс Майнет - Страница 119

Наступила короткая пауза.

— Мы читали ее дневники, — начал Фрэнк Чивер. — По грубым подсчетам, за последние десять лет она умудрилась переспать с пятидесятью разными мужчинами. Даже по нынешним стандартам ее следует назвать неразборчивой в связях.

— Это происходило из-за ее гедонистического взгляда на секс. Ну почему надо говорить «нет», если мы оба хотим этого? Очень во многом у нее был мужской взгляд на вещи. Она могла любить своих партнеров, а потом с легкостью бросать их, при этом не испытывая никаких угрызений совести.

— Но в ваших рассуждениях есть явный недостаток. Если уж кто-то и был настолько ревнив, что не останавливался перед убийством любовников Мег, то на сегодняшний день мы имели бы уже пятьдесят трупов, а не два.

На это ответил Алан Протероу. Все это время он, опустив голову, стоял в дверях и молча выслушивал аргументы Джинкс. Однако теперь он не выдержал и поднял голову:

— Потому что Рассел и Лео были теми мужчинами, которые по-настоящему волновали Мег и которых она, возможно, любила, — отметил он. — Об остальных, как мне кажется, она даже и не вспоминала. Джинкс уже рассказала мне о том, какими трогательными были письма Мег к Расселу. Кстати, в газетах писали и о том, что роман Мег и Лео длился около одиннадцати лет. Если существовал еще кто-то, так же сильно любивший Мег, так это именно тот мужчина, который представлял собой реальную угрозу, и уж никак не те полсотни, которых она меняла, как перчатки.

— Но зачем ему понадобилось убивать саму Мег?

— По той же самой причине, по которой ревнивые мужья убивают своих жен, если застают их в положении in flagrante delicto[3] с другим мужчиной. Конечно, на первый взгляд, все кажется абсолютно нелогичным. Если вы любите женщину настолько, что даже начинаете ревновать ее к другим, то как в вас может появиться столько ненависти, чтобы вы были готовы на убийство самого объекта вашей любви? Это непостижимо, впрочем, эмоции никогда не поддавались никакой логике.

— Но тогда почему ее не убили раньше, когда погиб Расселл? Почему пришлось покончить с ней только тогда, когда дело дошло до Лео?

Алан пожал плечами:

— Я могу назвать вам с два десятка причин. Желание дать ей последний шанс исправиться. Вера в то, что Расселл был кем-то вроде Свенгали и влиял на нее помимо ее воли. Простая случайность: в день убийства ее не оказалось рядом с ним. Сам бы я выбрал версию о Свенгали, потому что тогда можно было бы легко объяснить, зачем пришлось убивать ее на этот раз. Если роман с Лео продолжался одиннадцать лет, то легко понять, что любой, кто знал об этом, понимал, что она является равным участником отношений и принимает все решения самостоятельно. Значит, надо выяснить, кто еще знал о ее романе с Расселлом. Разве это не ключ к разгадке тайны?

Мэддокс прокашлялся:

— Я бы полностью согласился с вашей интереснейшей теорией, если бы не одна загвоздка. Как уже отмечал старший детектив Чивер, мы внимательно читали ее дневники. Так вот, в них нет упоминания ни об одном мужчине, с которым она бы поддерживала отношения более трех-четырех месяцев. Так кто же этот таинственный любовник? Вы, мисс Кингсли, знали Мег, наверное, лучше остальных. Может быть, вы подскажете нам?

— Нет, — покачала головой Джинкс. — Я такого не припомню.

Мэддокс внимательно наблюдал за выражением ее лица:

— Ну, тогда дайте нам несколько имен предполагаемых кандидатов, а мы постараемся что-нибудь пронюхать об этих людях.

— Спросите лучше у Джоша, — сразу же отозвалась Джинкс, даже не задумываясь над просьбой детектива. — Он лучше знал ее поклонников, чем я.

— Мы обязательно обратимся к нему за помощью. А ее подруг он тоже знает лучше?

— Вероятно.

— И много таких у нее было?

Джинкс нахмурилась, не понимая, к чему он клонит:

— Таких близких, как я, всего несколько.

— Именно так я и думал.

Она удивленно посмотрела на него:

— А почему это так важно?

Мэддокс ответил ее же собственными словами:

— Ну почему надо говорить «нет», если мы оба хотим этого? Очень во многом у нее был мужской взгляд на вещи. — Он выразительно посмотрел на Джинкс и добавил: — Я задумался над тем, мисс Кингсли, а не подразумевается ли под этим таинственным ревнивцем женщина?

Полицейский участок Каннинг-роуд, Солсбери.

3 часа 30 минут дня.

Блейк провела Майлза в комнату для допросов:

— Вы можете подождать прибытия своего адвоката здесь. Правда, если этот кабинет понадобится другим следователям, мне придется перевести вас в другое помещение.

— И как долго вы собираетесь продержать меня здесь?

— Сколько понадобится. Сначала мы дождемся вашего адвоката, а потом начнем задавать вопросы. На это может уйти несколько часов.

— Но у меня нет столько времени, — пробормотал молодой человек, беспокойно взглянув на свои часы. — Мне надо уйти отсюда, в крайнем случае, не позже пяти.

— Вы хотите сказать, что не будете ожидать приезда вашего адвоката, мистер Кингсли?

Майлз задумался на пару секунд и кивнул:

— Да. Именно это я и имел в виду. Давайте начнем прямо сейчас.

Клиника Найтингейл, Солсбери.

3 часа 30 минут дня.

— Куда теперь? — поинтересовался Мэддокс, когда машина выехала за ворота больницы. — В участок Солсбери или назад в Винчестер?

— На летное поле Стоуни Бассет, — заворчал старший детектив. — Эта Блейк будет держать Майлза до нашего прибытия. А вообще-то, как мне кажется, сейчас ему не следует никуда особенно торопиться.

Хеллингдон Холл, Фордингбридж, Гемпшир.

3 часа 30 минут дня.

Бетти положила трубку параллельного телефона, стоявшего в ее спальне, и с трудом доползла до туалетного столика. Подмышками у женщины выступили два пятна пота, кроме того, корсет на спине тоже успел промокнуть. Она взглянула в зеркало на свое одутловатое лицо и в отчаянии принялась обильно пудриться, в надежде хоть немного скрыть те изменения, которые неизбежно приносит время и к которым еще стоило приплюсовать полное равнодушие ее мужа. Бетти со страхом прислушивалась, не раздадутся ли шаги Адама на лестнице, осознавая при этом, что теперь-то уж для нее точно наступил конец.