Клуб разбитых сердец - Уокер Рут - Страница 110

– Ну и как, производит впечатление? – спросила Шанель.

– Нет. Я за нее не голосовала. – Глори слегка пожала плечами, отметая эту тему.

Метрдотель подвинул ей стул и отошел.

– Ну а кто же производит? – настаивала Шанель.

– Да никто особенно.

– Там, у окна, Сирил Манен.

– Это тот, что ли, чьим именем назвали улицу? А я думала, такую честь только мертвым оказывают.

Стет спрятал улыбку.

– Вообще-то это довольно известное место, милочка.

Нечто вроде здешнего варианта «Элен» в Нью-Йорке.

– Кормят-то хоть вкусно?

Стет поклясться был готов, что это ее действительно интересует, а не просто эпатаж.

Шанель со Стетом рассмеялись, и Глори с удивлением посмотрела на них.

– Мы вроде где-то встречались? – обратилась она к Стету. – По-моему, на приеме у Шанель.

– Это Стет, то есть Уильям Стетсон, – представила Шанель. В этот момент подошел официант. – Может, сделаем заказ, а уж потом потолкуем?

Принявшись за баранину на ребрышках – Шанель выбрала салат из крабов, а Глори – кресс-салат с помидорами, – Стет попытался разговорить гостью. Глори охотно рассказывала о своей работе в оздоровительном клубе. Больше всего ей нравилось иметь дело с толстухами, для которых она придумала специальные упражнения. Не скрыла Глори и того, что сама помешана на здоровье. Она даже исключила из своего рациона мороженое, чтобы холестерина было поменьше.

– Девчонкой я каждый лишний цент тратила на мороженое и пирожки, знаете, здоровые такие, с мясом, их еще с горчицей едят. А теперь прямо-таки вегетарианкой стала.

Правда, когда настроение паршивое, ванильное мороженое себе все-таки позволяю.

– И кто же вас так перевоспитал?

– Да так, один знакомый. Сосуды, говорит, ни к черту будут, если не прекратишь есть эту дрянь. Я ведь только на гамбургерах да жареной картошке и жила. Ну и еще мороженое.

– А кто этот знакомый – Стив Голден? – поинтересовалась Шанель.

– Он самый. Тут надо отдать ему должное.

– Трудно, наверное, сейчас служить у него?

– А то. Потому и подыскиваю другую работу, только чтобы платили не меньше, чем сейчас.

– Все еще не могу понять, почему надо рвать с парнем на том лишь основании, что у него богатый отец.

– Да не только в этом дело. Он… он обманул меня. Изо всех сил скрывал, что его старик – сам Эрл Голден. Воспитывался, понимаешь, как какой-нибудь принц, а прикидывается, будто просто рабочая лошадка. Наверное, всем так морочит голову.

Шанель подняла бровь, словно говоря Стету: «Ну вот, а я о чем?»

Стет обнаружил, что в присутствии Глори Шанель становится более человечной, что ли. Может, потому что эта девушка ей заведомо неровня? Как бы то ни было, Шанель перестала быть такой натянутой, какой бывает в его присутствии, а ведь это-то ему и нужно. Так она легче поддастся обработке.

Когда подали десерт – Шанель и Глори заказали компот из свежих фруктов, Стет – суфле «гран-марнье», – он уже принял решение. При первом же удобном случае он кивнул Шанель, и та, рассказав в общих чертах о курорте, предложила Глори заняться классом по аэробике. Глори согласилась, разумеется, лишь справившись насчет зарплаты и премиальных.

«А ведь они, Шанель да Глори, – весело подумал Стет, – не так уж отличаются друг от друга».

Глава 40

Из-за сентябрьской жары в гостиной стоял спертый воздух, на верхней губе у Стефани выступили капельки пота, и, скинув туфли, она поспешила включить кондиционер. Обычно, когда она возвращалась с работы, мальчики успевали проветрить дом. Но сейчас их уже два дня как не было в городе – всем классом в какой-то поход отправились, – и, радуясь, что они весело проводят время, Стефани все равно скучала по сыновьям. Не хватало их болтовни и даже вечных ссор.

Интересно, каково будет через три года, когда они поступят в колледж и ей придется возвращаться в пустой дом? Призрак опустевшего гнезда уже сейчас начинал преследовать ее – ни мужа, ни детей, которых можно побаловать, пусть в последнее время она не особенно этим злоупотребляет, понимая, что прилипчивое материнское внимание – это не то, что нужно пятнадцатилетним подросткам.

Что им нужно, так это и мать, и отец, а ведь с тех самых Пор, как они вернулись из Орегона, Дэвид не появлялся. Мальчики говорят, у него появилась какая-то пассия. Однажды они вместе ходили в зоопарк, такая, понимаете ли, милая семейка, и, вернувшись домой, близнецы в один голос заявили, что папина приятельница настоящая зануда и ведет себя ужасно глупо. Стефани хотела было спросить, молода ли она и красива, но прикусила язык. То, что Дэвид встречается с женщиной, делало сомнительным ее предположение, что теперь-то он наконец перестал скрывать свои истинные пристрастия; но может, всего лишь тумана напускает, чтобы мальчики чего не заподозрили?

Впрочем, решила Стефани, сейчас слишком жарко для тяжких раздумий, и пошла в кухню налить себе чаю со льдом.

Хоть кондиционер работал на полную мощь и температура в доме постепенно падала, воздух все еще был спертый, и надо, подумала она, переодеться во что-нибудь полегче да поудобнее. Что-то кондиционер в последнее время подозрительно жужжит. Хоть бы до следующего лета продержался, потому что на ремонт у нее денег нет.

Сейчас у нее ни на что, кроме самого необходимого, не было денег. Два юных троглодита на руках – на еду уходило бог знает сколько, хотя экономит Стефани на чем только можно. Даже учитывая недавнюю прибавку к жалованью и алименты, жить приходилось, постоянно балансируя на краю финансовой пропасти. Дэвид не обеднел бы, давая немного больше, чем должен по решению суда, но, видно, это ему и в голову не приходит. Ну а она просить не собирается, пусть даже на хлеб да воду придется сесть.

Стефани скинула старый летний костюм, в котором обычно ходила на работу, повесила в шкаф, потом освободилась и от всего остального и надолго встала под душ, лениво перескакивая мыслью с одного на другое. В самом прикосновении струй к обнаженному телу было нечто эротическое, и Стефани вспомнила свою последнюю встречу с Клеем. Они отправились в гостиницу, и вернулась она домой очень поздно, о чем, можно не сомневаться, было доложено Дэвиду, хотя мальчики и клянутся, что о ней с ним вообще не говорят.

Стефани все никак не могла привыкнуть ко вновь проснувшейся в ней чувственности, но ведь факт остается фактом.

Какая жалость, что Клей сможет приехать только через два дня. Сегодня дом в их полном распоряжении, и любовью можно было бы вволю заняться на кровати, все лучше, чем бегать в гостиницу.

Любопытно, каково было бы переспать с Клеем на кровати, которую она Пятнадцать лет делила с Дэвидом. Наверное, что-то царапнуло бы, но не настолько, чтобы отказаться. Похоже, щепетильность, которая столько времени осложняла ей жизнь, немного притупилась. Видно, когда сталкиваешься лицом к лицу с трудностями, придаешь меньше значения вещам, которые некогда казались такими важными. Хорошо это или плохо?

Так или иначе за себя постоять она научилась. Скажем, с честью выдержала пару стычек на службе, например, заставила выделить ей нормальное рабочее место. Первые несколько месяцев ей приходилось довольствоваться каким-то несчастным столиком на складе, а это значит, что надо было запирать в ящик буквально все – карандаши, бумагу, скрепки.

Наконец Стефани это надоело, и она решительно направилась к мистеру Спенглеру. Тот долго пыхтел и всячески отговаривался, но, к ее удивлению, выделил местечко в приемной, напротив секретарши. С ней приходилось, конечно, нелегко – считает, видишь ли, что стоит несколькими ступенями выше простого клерка. Стало быть, стенка на стенку, война характеров, и вот чудо-то из чудес – Стефани эту войну выиграла.

Просто-таки обвал, как сказала бы Шанель.

Стефани уже кончала сушить волосы, когда раздался звонок в дверь. «Черт», – пробормотала она, но все же пошла открывать. На пороге стояла стройная блондинка. Лицо ее Стефани было незнакомо. В том, как она смотрела на хозяйку, словно решая, заговорить или просто повернуться и уйти, было что-то нервирующее.