Неукротимое томление - Уильямсон Пенелопа - Страница 91

— Что ж ты не плачешь? Мама всегда плакала, когда папа отправлялся в Уэлс на военные сборы!

— Неужели? — удивилась Делия. Она не могла представить себе, что такое совершенство, как Мэри, проявляла такую слабость.

— И он не поцеловал тебя на прощание, — Мэг внимательно наблюдала за выражением лица Делии. — А маму он всегда целовал на прощание, всегда.

Делия вздохнула.

— Разве тебе нечем заняться, Мэг Паркес?

Делия решила этим вечером наколоть дров.

Утром поселок окутал туман, а потому все было влажным и пахло морем. Но после отъезда Нэта туман постепенно исчез, и только легкая дымка висела над горизонтом. Уже наступил сентябрь, дни становились короче и листья на деревьях начали менять цвет. В полях высоко поднялась пшеница, значит, скоро придется убирать урожай.

Еще утром Делия подумала, что ночи становятся холоднее и надо вынуть из шкафа теплые одеяла. Она решила удивить Нэта, приготовив к его возвращению хорошую поленницу дров из дерева хикори — оно отлично горело и давало самый жаркий огонь.

Она работала позади амбара, складывая дрова, чтобы потом убрать их под крышу. Звук топора, рубящего толстые деревья, эхом отдавался в лесу. Остановившись передохнуть, Делия ощутила острый запах сосновых иголок и услышала, как шуршит куропатка на кукурузных грядках.

Она думала о Тайлере. Бах! Топор расколол дерево, и удар отдался эхом. Делия представила себе, что это она ударила Тая по голове.

Он был сейчас в доме Райдольфов, приглядывая за Ханной. Делии очень хотелось пойти навестить Ханну и предложить свою помощь, может, отнести печеных бобов или кукурузную лепешку с джемом. Но она понимала, что все это — просто предлог для того, чтобы увидеть Тая, а Делия не хотела лгать самой себе.

Бах! Теперь она стукнула по собственной голове.

Прошло уже три недели с того дня, как Тайлер вытащил ее из реки. Хотя все это время она не видела его, не было ни минуты, чтобы она не думала о нем, не вспоминала его поцелуи. Она все еще чувствовала жар его губ, такой сильный, словно они оставили на ней жгучую печать. Ее привело в ярость, что он мог так поступить с ней — будто она с готовностью ответила бы на его сексуальные домогательства. Она злилась и на себя за то, что все еще любила его, за то, что ответила на его поцелуи и так желала его. Может, она как раз такая, как он о ней думает — не лучше грошовой шлюхи, с которой мужчина наспех проводит часок — другой.

Бах! Теперь ее ярость обрушилась на голову Нэта. Нэт, ее так называемый муж, все еще спит на тюфячке. Он даже в щеку ее не поцеловал, уходя на целых пять дней. Может, они и не любят друг друга, но все-таки они муж и жена. Может, если бы Нэт стал ее настоящим мужем, она смогла бы вычеркнуть Тайлера Сэвича из сердца и памяти!

Раз — бах! Два — бах! Три — бах!

Топор, которым работала Делия, был из хрупкого железа: оно легко трескалось в холодную погоду. К тому же таким тяжелым топором не размахнешься. Делия не заметила, что топор расшатывается на топорище все сильнее и сильнее с каждым ударом... пока он не соскочил.

Он взлетел в воздух, порвал юбки и впился Делии в бедро. Она стояла, глядя в шоке на обезглавленное топорище и ничего не чувствуя. И вдруг острая, непереносимая боль вырвала крик из ее груди.

Она прижала руку к бедру. Оно было залито кровью. Отбросив топор, она допрыгала до колоды, чтобы прислониться к ней. Боль была такой сильной, что у нее потемнело в глазах и перехватило дыхание. Она стиснула зубы и подняла юбку, содрогаясь от того, что ей предстояло увидеть.

То, что предстало ее глазам, так ужаснуло ее, что она чуть не упала. Из большой и глубокой раны текла такая темная кровь, что казалась почти черной. Дрожа, она сжала бедро, пытаясь унять кровотечение.

Она услышала, как открылась дверь, и высокий голосок Мэг позвал ее. Делия открыла рот, чтобы ответить, но не смогла. Перед глазами мелькали черные круги. Она увидела, как побелело от ужаса лицо Мэг.

— Доктор Тай... Он... ребенок... у Ханны Рандольф...

Потом она погрузилась во тьму, но еще различала две тоненьких полоски света, а вскоре померкли и они.

Минуту, а может, и секунду спустя Делия почувствовала у себя на щеке чьи-то влажные губы. С усилием открыв глаза, она увидела рядом с собой маленькое заплаканное личико.

— Ты топором поранилась? — громко прошептала Тилди. — Ты что — хочешь, чтобы у тебя тоже была деревянная нога, как у папы?

Делия улыбнулась, а может, ей это только показалось. Потом мир снова погрузился во тьму.

Доктор Тайлер хотел бы унять дрожь в руках, когда он накладывал жгут на пораненное бедро Делии. Он старался не думать о том, что войди топор хоть на дюйм глубже, он повредил бы артерию, и Делия истекла бы кровью раньше, чем он успел придти на помощь.

Господи, что она с ним делает? Как он старался оградить себя от нее, держаться как можно дальше, чтобы она не могла причинить ему боль. Но все это было бесполезно — он слишком, глубоко во всем этом увяз. Делия словно затеяла пляску со смертью, убеждая его в том, что если она умрет, он не переживет этого.

Против воли, он погладил ее окровавленными пальцами. Ее ногу свело от боли, и Тайлер был готов отдать свою, лишь бы облегчить ей боль. Он вдруг осознал, что Делия для него дороже жизни. Ради нее он был готов на все. На все.

Веки ее дрогнули.

— Тай?

Он наклонился к ней, прижался губами к ее лбу.

— Я здесь, любовь моя.

— Топор сломался. И поранил мне ногу.

— С тобой все будет хорошо. Сейчас я зашью рану. Но сначала внесу тебя в дом.

Он закинул ее руки себе на шею и осторожно поднял ее, но она все равно вскрикнула. Тайлер подумал, что Делия опять потеряла сознание, пока он нес ее в дом и укладывал на постель, но когда он взглянул на нее, глаза ее были открыты, хотя и темны от боли.

— Прости, что я все время попадаю в какие-то истории, Тай. Я всегда доставляю тебе столько беспокойства.

— Я привык тревожиться за тебя, — сказал он, гладя ее по щеке, — похоже, ты неотделима от неприятностей.

Слабая улыбка появилась на губах Делии, и она прикрыла глаза. Тай обернулся к Мэг. Она появилась в дверях, держа за руку Тилди.

— У твоего отца есть ром или бренди?