Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 58

— В каком-то смысле это боевые трофеи, — кивнул он, — но не такие, которыми пристало гордиться. Каждый шрам на теле воина — результат серьезной ошибки в бою. Чаще всего шрам означает, что я сделал глупость, которая почти стоила мне жизни. — Он провел пальцем по щеке Ари-анны, как раз под ушибленным глазом, и дыхание, которое она, оказывается, давно уже сдерживала, вырвалось тихим вздохом. — Могу я выразить восхищение твоим трофеем? С ним ты похожа на пегую корову.

Арианна прикрыла глаза и закусила губу, чтобы не рассмеяться, потому что сильно подозревала, что ее только что обвинили в глупости. Заметив, что простыня как-то незаметно сползла на талию, она рванула ее к подбородку.

Ладонь Рейна легла ей на шею пониже линии затылка, большой палец начал медленно приподнимать подбородок, пока взгляды их не встретились. Губы ее сами собой приоткрылись, когда его рот приблизился.

В этот момент дверь распахнулась, с треском ударившись о стену, и через порог шагнул Талиазин. Правой рукой он каким-то чудом удерживал поднос, отягощенный двумя высокими кружками эля и стопкой медовых коврижек, в левой нес медное ведро, над которым поднимался легкий пар.

— Милорд, — начал он с непринужденным видом, — ваш брат, граф Хью, и его супруга в самом скором времени покидают замок и просят вас проводить их не дальше, чем...

Тут его голос пресекся, и оруженосец мертвенно побледнел. Он посмотрел сначала на постель, всю в пятнах засохшей крови, потом на распухший глаз ошеломленной Арианны. Ручка ведра выскользнула из его руки, на лице изобразился ужас.

— Ах, миледи! Да пребудет с вами богиня!.. — В следующее мгновение и поднос начал угрожающе крениться. К счастью, Рейн успел вскочить с кровати и подхватить его. Талиазин уставил на него широко раскрытые глаза.

— Милорд, что вы наделали?! Это ужасно, ужасно... это непростительно! На сей раз вы зашли слишком далеко, вы так все испортили, что я...

— Это моя кровь, а вовсе не ее, — прервал Рейн, на губах которого было что-то похожее на улыбку, — Зря я не принял к сведению твое предостережение, что к ее постели надо приближаться в латах.

— Э-э... — Талиазин неуверенно перевел взгляд со здоровенного синяка на лице Арианны на порез на предплечье Рейна. — Понимаю... вы ударили миледи, и она воткнула в вас кинжал.

— Вовсе нет, глупый парень, — возразила Арианна едва удерживаясь от смеха. — Все было совсем не так: я ударила его кинжалом, а он за это раскрасил мне лицо... что-то в этом роде.

— Значит, вы заслужили это, миледи, — назидательно заметил оруженосец. — Не пристало жене покушаться на жизнь своего мужа. А что касается вас, милорд, вам не пристало...

— Талиазин! — прикрикнул Рейн, поворачиваясь от таза для умывания и тыча в оруженосца пальцем. — Если ты не перестанешь совать нос в чужие дела, то заработаешь такой же синяк!

Тут уж Арианна просто не могла не расхохотаться, но смех замер на ее губах, как только она осознала, что муж ее стоит совершенно голым в потоке солнечного света, уже достаточно яркого в этот момент. Любопытство пересилило смущение, и она не отвела глаза.

«Англичане называют эту штуку палкой, а уэльсцы — кукурузным початком, — думала она. Странная часть тела Рейна торчала вверх из густых и черных завитков в развилке бедер, и выглядела она толстой, багровой, обвитой синеватыми шнурами вен. Арианне показалось, что под ее взглядом она удлинилась еще больше.

— Тебе нравится разглядывать его, да, моя маленькая женушка?

Арианна робко подняла взгляд на лицо мужа и продолжала смотреть на него даже тогда, когда краска ощутимо поползла вверх по шее. На одну минуту, показавшуюся долгой-предолгой, взгляды их были прикованы друг к другу, и она старалась показать всем своим видом, что не боится мужа. «Долг, — произнесла она мысленно волшебное слово. — Я должна выполнить свой долг». Но страх рос и рос по мере того, как она вспоминала физическую боль, которую Рейн причинил, лишив ее девственности, и боль моральную, когда он сказал своим ровным, безжизненным голосом: «Советую смириться с этим, а еще лучше — привыкнуть, потому что это случится снова. Вероятнее всего, не позже завтрашнего утра».

Только потому, что он один-единственный раз улыбнулся ей, она почти забыла, кем была для него и что он видел, когда смотрел на нее: замок Руддлан и чистокровную лошадь для производства на свет наследников.

Она услышала плеск воды, когда Талиазин вылил в пустое ведро мыльную воду из таза. Рейн отвернулся и направился в уборную. Талиазин бродил по комнате, делая вид, что занят делом, и бросал подозрительные взгляды на полуоткрытую дверь, за которой находился хозяин.

Когда Арианна убедилась, что Рейн не собирается осуществлять супружеские права (во всяком случае, не в эту самую минуту), у нее отлегло от сердца. Однако она не видела другого выхода, как оставаться в постели до тех пор, пока он не покинет помещение. Не одеваться же в его присутствии! Кроме того, она чувствовала себя более чем неловко из-за того, что дверь в уборную закрыта неплотно. Правда, Рейн стоял к ней спиной, но звук был прекрасно слышен, а между тем ее собственный мочевой пузырь готов был лопнуть! Когда Рейн вышел из уборной с видом облегченным и довольным, она чуть было не вскочила и не бросилась туда же. Чуть было... Даже если бы она закрыла дверь со всем тщанием, проделать такую интимную вещь, пока муж еще в спальне... ни за что!

Пока он заканчивал утренний туалет, она лежала в неестественной неподвижности, отвернувшись к стене и закутавшись в простыню.

— Моя лошадь оседлана? — невнятно спросил Рейн (в этот момент он чистил зубы мягкой ореховой веточкой).

— Еще нет, милорд. Миледи, я посоветовал бы вам сделать примочку из розовой воды. Если желаете, я принесу и...

— Оставь ее! От синяков еще никто не умирал. Займись лошадью.

После того как за оруженосцем захлопнулась дверь, в комнате воцарилась полная тишина.

— Подойди ко мне.

Арианна повернула голову. Рейн успел облачиться в подштанники (надо сказать, довольно тонкие) — но и только. Он стоял, уперев руки в бока, широко расставив ноги и выпятив бедра. Поза была намеренно угрожающей, и это не понравилось Арианне.