Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 116

Арианна высунулась из окна и прищурилась, стараясь отыскать мужа среди крохотных человеческих фигурок.

Несколько раз за этот день она чуть было не отправилась на место строительства, но всегда вовремя останавливала себя. Она уже делала сегодня шаг к сближению, теперь была очередь за Рейном. В конце концов, у нее еще оставалась кое-какая гордость, пусть даже истрепанная до дыр. Арианна окутала себя этой гордостью, как ветхим плащом, уже не защищающим от холода одиночества.

«Ну и ладно, подумаешь!» — решила она, отворачиваясь от окна. На столе под ним лежало зеркальце в оправе из слоновой кости — подарок Рейна, а рядом с ним загадочная деревянная коробка. Арианна подумала: «Он ведь не сказал, чтобы я не открывала ее, так чего же ради изображать из себя святую?» Для начала она погладила прекрасно отполированную поверхность. Коробка была выточена из каштана и как следует смазана, хотя ее гладкие стенки не украшало даже намека на резьбу. Арианна взвесила ее в руке. Внутри перекатывалось и постукивало что-то тяжелое.

Нет, раз эта вещь не предназначена ей в подарок, нечего и совать в нее нос. Приняв это твердое решение, Арианна подняла зеркальце, немного полюбовалась собой, потом показала отражению язык и со вздохом опустила зеркальце на стол. Взгляд сам собой вернулся к коробке, и пальцы потянулись следом за взглядом. Это было все равно что стараться не чесать блошиный укус! Зуд, казалось, возрастал с каждой секундой!

Арианна покусала губу. Что ж, она никогда не страдала отсутствием любопытства... а люди не ангелы...

Схватив коробку, она открыла ее, заглянула внутрь... и сдвинула брови. Она ожидала увидеть внутри все что угодно, только не это. В коробке, уложенные аккуратными рядами, находились изящно выточенные и ярко раскрашенные крупные буквы алфавита.

Арианна достала из верхнего ряда букву «А». Она была зеленого цвета, с повторяющимся узором из кружков и звездочек, выписанных позолотой. Арианна смотрела на букву, спрашивая себя, что заставило Рейна сделать такую странную покупку. Если он решил заранее приготовить подарок будущему ребенку, то слишком поспешил: тому еще расти и расти, пока дойдет дело до алфавита. Кукла или игрушечный меч были бы куда более кстати, чем буквы, пусть даже очень яркие и красивые. Если же он купил их для нее, то это и вовсе не имело смысла, потому что он прекрасно знал, что она умеет читать.

Хруст камыша под сапогами заставил ее рывком повернуться к двери. Как всегда, Рейн остановился на пороге, не торопясь входить. Буква «А» по-прежнему была зажата в руке Арианны, и его взгляд перекочевал с ее лица на руку, потом вернулся. Глаза у него были более непроницаемы, чем каменная стена, более безжизненны, чем промерзший насквозь неглубокий пруд.

Именно этот невыразительный, безжизненный взгляд сказал ей, в чем дело.

— Ты не умеешь читать...

— Я отправился в крестовый поход сразу после того, как перестал лопатить конский навоз на конюшне отца, — сказал Рейн с горькой усмешкой. — У меня не было времени учиться читать.

Он прошел через всю комнату к столу, отобрал у Адрианны букву и вернул в коробку. Он был все еще горячим от солнца, он пахнул пылью и кожей... и, о Боже, как ей было больно за него!

Она услышала эхо слов, не так давно брошенных ею же самой в лицо Рейну: «Что за печальное зрелище представляет собой рыцарь, не умеющий ни читать, ни писать!» Потом она вспомнила свое детство, когда по вечерам она стояла, прижимаясь плечом к плечу матери, и нараспев читала псалтырь, поначалу спотыкаясь на каждом слове, потом все более бегло. Она вспомнила, как сидела в кругу братьев с навощенными дощечками на коленях. Стило, зажатое в кулаке, подрагивало от напряжения, пока она выводила буквы под строгим взглядом капеллана. Подобные воспоминания сохранились, конечно, и у законного наследника графа Честера.

Но не у его бастарда.

— Я могла бы научить тебя! — вырвалось у Арианны, а в следующую секунду она готова была откусить себе язык.

Рейн поспешно отвернулся, но не настолько быстро, чтобы она не сумела уловить отразившиеся на его лице чувства. По тому, как сжались в неуступчивую линию его губы, как сузились глаза, она поняла, какую мучительную битву ведут в нем самолюбие и страстное желание научиться читать.

Она приготовилась услышать резкую отповедь в ответ на свое необдуманное предложение.

— Я бы с удовольствием... — сказал Рейн, поворачиваясь. Лицо его снова было скрыто непроницаемой маской, но голос... на этот раз он не сумел сделать его безжизненно-ровным. В нем прозвучала неуверенность, словно теперь уже она, Арианна, могла жестоко высмеять его. Она опустила взгляд на руки, стараясь незаметно смигнуть навернувшиеся слезы (Бог знает, почему, глаза у нее в последнее время были на мокром месте по любому поводу).

Рейн доверил ей свою гордость. Он вложил ее ей в руки, как дар. Из всех подарков, которые он сделал ей в этот день, этот был поистине бесценным.

— Капеллан, который был нашим учителем, стегал нас прутом по пальцам за каждую ошибку, — сказала она первое, что пришло в голову, чтобы заполнить возникшую паузу.

В коробке было четыре полных набора букв алфавита. Когда Арианна высыпала содержимое коробки на стол с излишней поспешностью, они раскатились с громким стуком, едва не попадав на пол.

— Для начала я назову каждую букву, — пролепетала она, сгребая их в кучу.

Горячие пальцы дотронулись до шеи, заставив ее вздрогнуть. Рейн расстегнул заколку, придержи-вающую шапочку поверх прически, и щелчком столкнул ее на стол. Она приземлилась на груду букв совершенно беззвучно.

— Для начала тебе надо держаться более естественно, — сказал он негромко и хрипловато. — Все это красиво, но придает тебе слишком строгий и неприступный вид.

Он погрузил пальцы обеих рук в ее прическу, разрушив сложное сооружение. Прядь за прядью волосы начали соскальзывать Арианне на плечи, укрывая его руки до локтей. Лучи, струящиеся в распахнутое окно, заставили их искриться, как искрится под солнцем лед.

— Так-то лучше, а то я буду бояться, что получу прутом по пальцам за первую же ошибку.