Хранитель мечты - Уильямсон Пенелопа - Страница 115

Она по-прежнему держала в руке зеркальце. Заметив это, Рейн вдруг повернул ее, обхватил рукой ее руку и поднес его к лицу Арианны. Она заглянула в зеркальце. Оттуда смотрела девушка с пылающими щеками, сияющими глазами и смеющимся ртом.

— Ты очень красива, моя маленькая женушка, — сказал Рейн, почти коснувшись губами ее виска.

Горячее, трепещущее счастье наполнило ее. Арианна затаила дыхание в ожидании еще каких-то слов. Она не знала, что это будут за слова, но верила, что они окажутся волшебными, единственно правильными и они заставят исчезнуть навсегда эту тянущую боль в сердце, эту болезненную потребность, измучившую ее...

Что-то мохнатое и мокрое ткнулось ей в ноги и отскочило. От неожиданности Арианна вскрикнула, а Рейн выпустил ее, чему-то смеясь. Оказывается, все та же пятнистая собачонка неслась между торговыми рядами, уворачиваясь от многочисленных ног. Несмотря на свой робкий вид, плутовка ухитрилась стащить целого лосося размером с доброе полено для очага, хвост которого то волочился в пыли, то цеплялся за что попало. Собачонку преследовал, надрываясь от крика, человек в кожаном фартуке, выпачканном рыбьими внутренностями.

Там, где собачонка исчезла с добычей, Арианна заметила веревку, натянутую между двумя наскоро врытыми столбами. С нее свешивались пары сапог, прикрытые от солнца полосатым тентом.

— Смотри-ка, — сказала она Рейну, — вот где ты сможешь выбрать себе сапоги.

Она вернулась к коробу, отдала зеркальце разочарованному владельцу и начала проталкиваться сквозь толпу к торговцу сапогами. Только оказавшись там, она заметила, что Рейн опять исчез. Арианна была не против немного подождать в тени под тентом, где были разложены всевозможные изделия из кожи: седла, упряжи, ремни. Она стояла, разглядывая их и полной грудью вдыхая вкусный запах, который особенно любила. «Запах хорошей кожи, — думала она, — это чисто мужской запах. Он всегда напоминал мне о Рейне».

Трогая одну за другой покачивающиеся пары сапог, Арианна сообразила, что понятия не имеет о вкусах мужа. Она уже собралась пойти его разыскивать, когда почувствовала, что он рядом. И действительно, Рейн стоял прямо у нее за спиной и выглядел весьма довольным собой. В одной руке у него была клетка с говорящей птицей, в другой — зеркальце в оправе из слоновой кости. Кроме того, под мышкой у него была зажата загадочного вида деревянная коробка. Арианна едва удержалась, чтобы не разразиться глупыми, неуместными слезами.

— Пойдем со мной, — сказал Рейн. — Я хочу кое-что показать тебе.

Он не сказал, что именно, но она догадалась сама, как только увидела вывеску столяра над палаткой, к которой они направлялись. Она невольно ускорила шаг, заметив пару разрисованных колыбелек, которую владелец предупредительно выставил вперед.

Она присела перед ними. Колыбельки были похожи, но не совсем. Обе они были из дерева, обе выполнены в форме маленьких лодок, обе подвешены к бронзовым рамам с красивой чеканкой. Единственное, чем колыбельки отличались друг от друга, был цвет: виноградные лозы, сказочные листья и цветы в одном случае были розовые, а в другом — голубые. На внутренней поверхности каждой из спинок было нанесено золотой и серебряной краской изображение знака Зодиака — как раз того, под которым должен был родиться ребенок Арианны.

Она подняла на мужа затуманенные глаза. Он стоял так близко, держа все эти подарки, — и он улыбался ей!

— Рейн, они обе так красивы, что я просто не знаю, какую выбрать! — воскликнула она, сама не понимая, почему голос не дрожит.

— Так давай купим обе.

— Этого еще не хватало! — встревожилась Арианна и поспешила обратиться к столяру. — Мы возьмем розовую. Все же ей пришлось минут десять препираться с Рейном, который настаивал, чтобы они купили обе колыбели. Наконец деньги перешли из рук в руки, и были сделаны распоряжения насчет доставки колыбельки в замок этим же вечером. Вернулись они по берегу реки, остановившись на этот раз для того, чтобы посмотреть на петушиный бой. Рейн поставил на красногрудого петуха и проиграл. Чуть дальше акробат, «человек-змея», ухитрился завязаться морским узлом, пока жонглер подбрасывал у него над головой с десяток ятаганов, и это зрелище совершенно заворожило Арианну. Юный менестрель, с которым она разговаривала по дороге в город, плясал и распевал шуточную песню. Когда она вслушалась в слова, то покраснела так сильно, что Рейн подмигнул ей и засмеялся.

У городских ворот их встретил Талиазин верхом на лошади.

— Подрядчик вас обыскался, милорд, — сообщил он, соскакивая с седла. — Что-то насчет шлюзов и зимних приливов.

Рейн передал ему все покупки и строго наказал Арианне вернуться в замок верхом. Еще с минуту он медлил, пристально глядя ей в лицо, словно пытался прочитать на нем что-то. Его лицо было непроницаемым.

— Мне пора, — наконец сказал он.

Они стояли очень близко друг от друга, настолько близко, что он мог обнять ее и поцеловать, если бы захотел. И действительно, он начал наклоняться. Арианна замерла в ожидании, боясь дышать и чувствуя сладкое головокружение... но Рейн повернулся и ушел, не сказав больше ни слова, даже не улыбнувшись ей на прощание.

Арианна стояла перед позолоченной клеткой, наклонившись так близко к ней, как только осмелилась.

— Красотка! — повторяла она снова и снова, причмокивая губами и щелкая пальцами. — Красотка, красотка!

Птица восседала на жердочке в полной неподвижности, поглядывая немигающими бусинками глаз. Время от времени она раскрывала клюв и топорщила хохолок, но и только. Глупое создание не издавало даже бессмысленного верещания с тех самых пор, как Рейн расплатился за него!

До Арианны дошло, что птица никогда не умела разговаривать, что их ловко обвели вокруг пальца. Она отошла от клетки, стараясь придумать, чем бы себя занять. Подняла веретено, повертела его и бросила: она слишком ненавидела прясть, чтобы посвящать этому занятию часы досуга.

Вздохнув, она подошла к окну. Отсюда можно было видеть гребень утеса и склоненные фигурки людей на нем, маленькие, как муравьи. Утес был на самом деле крутым холмом, господствующим над городом, и как раз поэтому Рейн решил построить свой замок на его вершине. Замок, который рано или поздно станет его оплотом против ее народа, пусть даже Рейн отрицал это.