Трон из костей дракона - Уильямс Тэд - Страница 172

Бинабик, одетый во что-то, что казалось его парадным одеянием, — белая куртка из оленьей кожи и ожерелье из птичьих черепов — встретил его на пути в комнату. Саймон холодно приветствовал его, втайне удивившись, что на месте вчерашнего яростного гнева сейчас в душе была только странная опустошенность. Тролль, подождав, пока он соскребет грязь с сапог, последовал за ним в комнату. Саймон стал переодеваться в чистую рубашку, которую любезно оставил для него отец Стренгьярд.

— Я имею уверенность, что ты сейчас содержишь сердитость, Саймон, — начал Бинабик. — Я имею желание, чтобы ты вооружился пониманием, что я не имел знания о принцессе, пока принц Джошуа не говаривал мне позапрошлым вечером.

Рубаха священника была чересчур длинной даже для долговязого Саймона, и он заправил ее в штаны.

— Почему ты мне не сказал? — спросил он, довольный той легкомысленной небрежностью, с которой это у него получилось. Совершенно незачем сокрушаться по поводу вероломства маленького человека — в конце концов он всегда был сам себе хозяин.

— Это потому, что было дано обещание, — Бинабик выглядел очень несчастным. — Я давал соглашение прежде, чем узнавал в чем дело. Но ты только один день не имел знания, когда я имел — разве в этом была такая очень большая разница? Она имела должность говорить все нам обоим сама, вот мое мнение.

В том, что сказал маленький человек, была правда, но Саймон не желал слушать, как ругают Мириамель, несмотря на то, что сам он винил ее в гораздо большем количестве гораздо менее значительных преступлений.

— Теперь это уже не имеет значения. — Вот все, что он сказал.

Бинабик изобразил жалкую улыбку:

— Питаю надежду, что так. В настоящий момент, с несомненностью, наибольшую важность имеет рэнд. В один такой вечер твоя история должна быть рассказана, и я имею предположение, что сегодняшний вечер будет именно этим вечером. Со своим уходом ты пропускал немного. В основном барон Дивисаллис требовал заверений принца Джошуа, чтобы принимать решения, насколько наббананцам нужно связывать себя с ним. Но сегодня…

— Я не хочу туда идти. — Он закатал свисавшие рукава. — Я собираюсь пойти повидать Таузера или Сангфугола. — Он возился с непокорным манжетом. — Принцесса там будет?

Тролль казался озабоченным.

— Кто может отвечать? Но ты нужен, Саймон. Герцог и его люди теперь здесь. Они приезжали меньше, чем час назад. Они очень грязные и очень ругают всех, а их лошади в изможденности и пене. Сегодня будут обсуждаться важности.

Саймон уставился себе под ноги. Проще было бы найти арфиста и выпить, это хорошо отвлекает от всевозможных проблем. Многие из его новых знакомых стражников могли бы составить прекрасную компанию. Можно, например, всем вместе, прогуляться в Наглимунд, город, которого он, в сущности, еще как следует и не видел. Все это было бы легче и приятнее, чем сидеть в этой огромной тяжелой комнате, придавленному грузом проблем и опасностей, нависших над ними. Пусть другие спорят и решают — он только судомой, слишком долго занимавшийся не своим делом. Разве так не будет лучше для всех? Разве нет?

— Я пойду, — неохотно произнес он. — Но только если я сам буду решать, надо мне говорить или нет.

— Договорились, — сказал Бинабик и широко улыбнулся, но Саймон был совсем не в том настроении, чтобы отвечать тем же. Он натянул плащ, чистый, но испещренный незалатанными шрамами дороги и леса, и позволил Бинабику увести себя в огромный зал.

— Вот оно! — рычал герцог Элвритсхолла. — Какие еще вам нужны доказательства? Очень скоро он заберет все наши земли!

Изгримнур, как и все его люди, еще не нашел подходящего спокойного момента, чтобы сменить свою дорожную одежду. Вода, капавшая с его насквозь мокрого плаща, образовала на полу небольшую лужицу.

— Подумать только, когда-то я держал на коленях это противоестественное чудовище! — Он конвульсивно вцепился в куртку на груди и обернулся к своим людям в поисках поддержки. Все, кроме узкоглазого Айнскалдира, лицо которого было лишено всяческого выражения, склонили головы в знак угрюмого сочувствия.

— Герцог! — позвал Джошуа, поднимая руку. — Изгримнур, сядь пожалуйста. Ты кричишь, не переставая, с того момента как ввалился в эту дверь, и я до сих пор не понял, что…

— Что сделал брат твой, король?! — Изгримнур побагровел. Выглядел он так, как будто в любую минуту может сгрести принца в охапку и перекинуть его через широкое колено. — Он украл мою землю! Он отдал ее изменникам, и они заключили в тюрьму моего сына! Чего вам еще надо, чтобы доказать, что он злобный демон?

Собравшиеся лорды и генералы, вскочившие на ноги, когда риммеры ворвались в помещение, сердито бормоча, начали падать обратно в деревянные кресла. В дюжины ножен с немелодичным скрежетом скользнула сталь.

— Должен ли я просить твоих людей говорить за тебя, добрый Изгримнур, — спросил Джошуа, — или ты сам сможешь рассказать нам, что произошло?

Старый герцог некоторое время смотрел на него, потом медленно поднял руку и провел ею по лбу, как бы вытирая пот. В какой-то момент Саймон был уверен, что Изгримнур сейчас заплачет; красное лицо герцога сморщилось в маске беспомощного отчаяния, глаза его напоминали глаза оглушенного животного. Он сделал шаг назад и опустился в кресло.

— Он отдал мою землю Скали Острому Носу, — выговорил он наконец. Когда из голоса герцога ушла неукротимая ярость, в нем явственно зазвучала опустошенность. — У меня больше ничего нет, и идти мне некуда, только сюда. — Он покачал головой.

Встал Этельферт из Тинсетта, его широкое лицо было полно сочувствия.

— Расскажите нам, что случилось, герцог Изгримнур, — сказал он. — Всех нас связывают общие беды, но помимо них существует еще долгая история нашего товарищества. Мы призваны быть друг для друга мечом и щитом.

Герцог благодарно взглянул на него.

— Спасибо вам, лорд Этельферт. Вы хороший товарищ и хороший северянин. — Он повернулся к остальным. — Простите меня. Я неправильно веду себя. Это ни к черту не годится, так сообщать новости. Позвольте мне теперь рассказать то, о чем всем вам следует знать. — Изгримнур поднял неизвестно чей кубок с вином и осушил его. Многие сидевшие за столом, предвидя длинный обстоятельный рассказ, распорядились наполнить свои кубки.