Двойной контакт - Уайт Джеймс - Страница 66

– Сказки Шехерезады, – негромко проговорила Мэрчисон.

Наверняка это был какой-то образ из исторического прошлого Земли, родной планеты Мэрчисон, но сейчас углубляться в историю не следовало. Приликла продолжал:

– …что ваши друзья смогут придумать, как спасти вас.

У нашего народа есть такая поговорка, Ирисик: «Пока есть жизнь – есть надежда».

– У нас тоже такая поговорка имеется, – буркнула Ирисик.

– Так поговорите с нами, Ирисик, – сказал Приликла. – Расскажите нам о том, что, как нам кажется, нам уже известно, и о том, что нам неизвестно вовсе. Можем ли мы что-то сделать для вас, чтобы вы чувствовали себя удобнее, прежде чем вы начнете говорить – кроме того, чтобы мы вас отпустили?

– Не надо, – ответила Ирисик. – Но как ты узнаешь, говорю я правду или лгу, а может – приукрашиваю истину?

– Никак, – отозвался Приликла и опустился на пол рядом с носилками Ирисик. – Но пусть мы не почувствуем разницы – но и ложь, и приукрашенная истина нас интересуют в равной мере. Пожалуйста, говорите, и начните с того, почему вы думаете, что мы хотим вас съесть.

Ирисик излучала страх, гнев и нетерпение, но все же потратила несколько мгновений на то, чтобы овладеть этими чувствами, и заговорила:

– Вы съедите нас, – начала она, – потому что с самого начала было яснее ясного, что вы явились сюда за этим. Нам, увы, знакомо пиратство и кражи еды, но этим занимаются другие кланы мореплавателей, в которые входят малокультурные или слишком ленивые крекстики, которые не желают трудиться и добывать пропитание рыболовством или выращиванием растений и домашних животных. Им, как и вам, легче совершить кражу, чем поработать для своего пропитания. Мы не знаем, откуда вы взялись – знаем только, что откуда-то с неба, но с самого первого раза, как только вас заметили те крекстики, что странствуют среди туч, ваши намерения стали нам ясны.

Из предосторожности они держались на слишком большой высоте и потому не могли хорошо рассмотреть, чем вы занимаетесь, и не видели, забираете ли вы выращиваемые нами растения и животных внутрь своего большого белого корабля.

На самом деле многие из нас не могли поверить, что вы настолько глупы, непрозорливы и преступны, что решите забрать себе молодняк и тем самым лишить нас многих поколений живности. Но как оказалось, мы ошиблись…

Далее Ирисик рассказала о том, что планеристы, которых она именовала «странствующими между тучами», не могли с большой высоты удостовериться в том, поедают ли пришельцы мелких животных и плоды, но зато они хорошо разглядели других странных животных, которых пришельцы, на взгляд крекстиков, употребляли в пищу. Они видели, как этих существ уложили на носилки, как им удалили ноги, чтобы они не могли убежать, как их затем выносили на солнце и время от времени мыли в море, чтобы удалять грязь и вредных паразитов, – словом, всячески обрабатывали для того, чтобы сделать более съедобными.

Все время, пока Ирисик говорила, Приликла чувствовал, что Мэрчисон из последних сил сдерживает оскорбленность и гнев, а также желание вставить слово в оправдание медиков.

Он не стал останавливать ее, потому что она хотела задать вопросы, на которые он и сам жаждал бы получить ответ.

– Некоторые из тех, о ком вы говорите, – сказала Мэрчисон, указав на офицеров с «Террагара», – наши сородичи.

И вы думаете, что мы стали бы их есть? А разве Критик… то есть Крититкукик съел бы меня?

– Да. Да, – коротко отозвалась Ирисик без малейших сомнений. – Глупо пренебрегать запасами съестного только из-за того, что кто-то питает к кому-то какие-то чувства. Конечно, поедать своих умерших родственников не очень приятно, и многие предпочитают съесть лишь небольшую часть их плоти, а остальное раздают голодным или бедным, кого не связывали с умершим никакие воспоминания и чувства. Но это непременно должно быть проделано, дабы сущность любимого родителя или отпрыска обрела будущее. Наверняка у вашего народа все точно так же.

Эмоциональное излучение Мэрчисон стало таким смятенным, что она не нашла слов. Ирисик продолжала:

– Поняв ваши намерения и причину, ради которой вы явились сюда, мы распространили вести о вас и стали собирать все кланы мореплавателей. Некоторые из них такие же пираты и похитители еды, как вы, и чаще мы предпочитаем стрелять в них из луков, а не вести с ними небесные переговоры, прося их помощи. Но все решили, что пока нам стоит забыть о наших разногласиях ради того, чтобы изничтожить чужаков.

Вы можете подумать, что я хвастаюсь, – продолжала она, – но вы уж мне поверьте: те корабли крекстиков, что уже собрались возле этого острова, – всего лишь малая часть от тех, что прибудут сюда в ближайшие дни. И несмотря на ваши огнеметалки, на ваше невидимое орудие, с помощью которого вы посыпаете нас песком и поливаете водой, мы все равно сокрушим вас и ваш колдовской щит. Победа дастся нам дорогой ценой, но мы должны добиться того, чтобы таким тварям, как вы, было неповадно впредь к нам соваться.

Кроме того, ты ошиблась, – добавила она на фоне гнетущей тишины. – Крититкукик – это не имя, это титул предводителя нашего клана мореплавателей. И он бы съел самые лакомые твои кусочки, что полагаются ему по праву, а остальное отдал бы матросам. Но он чувствителен, разумен и был полон любознательности. Он знал, что ты – странный, но разумный источник пропитания, поэтому он старался бы подольше скрывать от тебя то, что тебя съедят. Порой я думаю о том, что крититкукику недостает безжалостности, которая так нужна вождю.

Приликла уловил короткую вспышку сложных чувств, но эти эмоции он прочел безошибочно, хотя они представляли собой необычное сочетание влечения, нежности и тоски по кому-то любимому. Это были чувства супруги к супругу.

– Поверьте мне, – участливо проговорил эмпат, – скоро вы снова будете вместе.

– Я тебе не верю, – стрекотнула Ирисик. – И не верю ничему из того, что говоришь мне ты и другие собиратели плоти.

– Понимаю, – отозвался Приликла. – Поэтому я дам распоряжение моим собирателям плоти, как вы их называете, не разговаривать с вами вовсе. Вы и другие источники плоти можете переговариваться друг с другом, когда пожелаете. Старшая сестра будет продолжать снабжать всех, и вас в том числе, питанием, лекарствами и время от времени будет оценивать ваше самочувствие, но тоже не будет с вами разговаривать…

– Отлично. Просто отлично, – сердито проговорила Найдрад и наморщила шерсть. – Терпеть не могу врать, тем более что мне и моим сородичам вообще неизвестно, что такое ложь.

– …до тех пор, – уточнил Приликла, – пока вы не пожелаете поговорить с нами. А теперь все медицинские сотрудники, включая и меня, вас покинут.

Ирисик излучила удивление, смущение и неуверенность.

– Я понимаю, что ты говоришь не правду, но твоя ложь очень интересна, и мне бы хотелось еще послушать твоего вранья до того, как вы меня убьете. Пожалуйста, останься.

– Нет, – решительно ответил Приликла. – До тех пор, пока вы не поверите, что вам говорят правду, включая и правду о том, что мы не желаем зла вам лично, вашему народу, вашим животным, мы не станем с вами разговаривать. И помните: я точно знаю обо всем, что вы чувствуете в любое мгновение, а солгать чувствами невозможно. Как только я почувствую, что вы готовы поверить мне, я стану говорить с вами вновь.

Они с Мэрчисон и Данальтой перешли в коммуникационную комнату, где с экрана на них воззрился Флетчер, вид которого яснее всяких слов говорил о том, что у него налицо все симптомы резкого повышения артериального давления. Двое помощников Приликлы жаждали поговорить с Флетчером, но он их опередил:

– Доктор, – сказал он, – все это – напрасная трата времени. Я понимаю те чувства, которые вы испытываете как врач, понимаю и то, как вы можете реагировать, когда вас называют лжецом. Вы бы не были человеком… то есть, прошу прощения, цинрусскийцем, если бы не разозлились на этих шестиралых зверюг, каждый из которых подобен Фоме неверующему. Но я не сомневаюсь, что если вы еще немного потерпите и запасетесь спокойствием, вы все же сумеете убедить эту паучиху в том, что…