Путь «Чёрной молнии» - Теущаков Александр Александрович - Страница 72

— Леха, поэтому ты здесь?

— Да. Я сам предложил братве, что хочу пройти этапом в Сиблаг. Аркан в Новосибирске крепко держится, хотя, ты сам знаешь, он сейчас на нелегале осел. И, как бы Васек мусора нас не ломали, но смелые, решительные люди, рискуя своим здоровьем, а то и жизнью, входят в зоны, в черные, гретые. Только вот такие, как эта — красные и сучьи зоны уже плотно загнили и поражены грибком коммунистической пропаганды. Активисты — «козлы» — это движущая сила ментов. Начальству УИТУ и хозяинам колоний на руку вступление зэков-предателей в секции внутреннего порядка, она ставит в основу исправление таких заключенных. Но мусорская система прекрасно знает наперед — не может человек исправиться, находясь в поганых условиях, где все запрещено, кроме, как дышать свежим воздухом. Эти козлы, освободившись досрочно, по — новой через полгода или раньше заезжают в тюрьмы. Какие они к чертям «исправившиеся» — еще хуже становятся, когда возвращаются в зону. От собственной злости на всех окружающих, такие гады в прямом смысле пойдут по трупам, чтобы опять досрочно выйти на волю. Мусорская система по — новой отпускает их, потому — что в красной зоне, весь порядок держится на таких козлах.

— Я смотрю, ты Советы сильно ненавидишь.

— И есть за что. Потом расскажу, эта история длинная, и связана с моим отцом. Скажу тебе только одно — вся Советская система — это сплошной мусор, и я не намерен ей прощать за то, что они отправили моего батю в психушку.

Мне Васек торопиться нужно. Хочу насадить умы молодых, да неопытных верными понятиями. Повернуть вспять «красные» порядки в этой зоне, чтобы они не занимали прочно место в жизни блатных и мужиков, чтобы этим примером заразились все лагеря Сибири. Порой смотрю на всю эту серую массу и сам себе противоречу: хочется вести дела по справедливости, по совести воровской, а иногда от тупости людской в злобу бросает. Куда вы лезете мужики: кому собрались подметки лизать? Власти, которая ваших отцов и дедов в бараний рог гнула. Да, Васек, комсюцкая пропаганда так въелась в людские мозги, что вытравить ее невозможно. Потому многие из мужиков стараются не вникать в наши понятия.

— А что в воровском кодексе о внутренней политике говорится?

— Вернее говорилось. Старые кадры Вася, далеко и глубоко запрятаны ментами, до нас только отголоски доходят правильных воровских понятий. Приходится, как археологам по крупицам собирать людские наставления и, придерживаясь их, чтить дальше наш закон.

Менты нас ломают, а если мы еще начнем устраивать ломку братве, то не на кого будет после опереться. Вот я и считаю, нужно к босякам в верхах зоновских и отрядных гибче подходить: с мужиками почаще здороваться, разговаривать, объяснять им грамотнее и доходчивее о законах наших, а где-то пресекать на корню беспредел зарвавшихся псевдоблатных. Защищать интересы мужицкие, и по возможности помогать. Не набивать братве свою требуху общаковыми сборами. День ото дня мужикам приходится смотреть на беспредел разных отмороженных типов, так кто же из них пожелает после этого поделиться с братвой и добровольно пожертвует в казну хотя бы кропалик.

Вот и присматриваюсь я к таким пацанам, как ты, Сибирский, Крот. А с Пархатым, Равилем и Вороном надо кончать — это они сейчас притихли, когда я в зоне объявился. Когда менты упрятали Колдуна на крытку, зона практически осталась без «головы», каждый в отдельности по отрядам старается тянуть на себя одеяло. Скоро созову зоновский сходняк, и братва сама скажет свое слово, кто им нужен, а кого отправить в «петушиные» бега.

— А почему ты Пархатого на место пахана поставил?

— А кого, Равиля или быков? Там нужен нормальный, смышленый человек. После сходки решим, кого поставить во главе пацанов.

За разговорами совсем расцвело. Поспать так и не удалось. Дрон и Симута зашли в барак, и попросили пацана заварить покрепче чай, а сами пошли к умывальнику, ополоснуться холодной водой. Сегодня им предстоит провернуть много дел.

Долго не спалось в эту ночь и Сашке Воробьеву. Он знал, что Дрон вышел в зону и его встретили, как подобает. Пархатый принес новость: завтра с утра вор зовет Сашку с собой в промзону.

«Чтобы это значило? Пан, или пропал? Милость, или опала? Что ожидать от такого приглашения? Шестеркой или быком, я больше ни у кого не буду, — затем логически рассудил, — что, у Дрона пехоты мало, некому его сопровождать? Да нет, здесь что-то другое. Ладно, утро вечера мудренее».

Сон не шел, и он с наслаждением окунулся в счастливые воспоминания, о тех недалеких и ярких днях на свободе. И вдруг Сашку осенило, раньше он все время силился вспомнить, где мог видеть физиономию Пархатого. Ну, конечно же, это был он!

Сашка лежал и думал, если бы он сразу узнал Рыжкова в комнате отдыха, когда он натравил на него своих псов, наверно бы вцепился в его горло зубами. Теперь Сашка понимал, почему не смог разыскать Пархатого на свободе после драки за клубом Железнодорожников, он сел на срок за ограбление. В том году Рыжков располосовал ножом ему руку и ногу, а бедная Наташка бегала вокруг раненного Сашки, призывая проходящих помочь. «Наташа. Где она теперь и где я? Словно ножом судьба разрезала мою жизнь пополам. Почему я тогда не согласился на предложение братвы: разобраться с Кемеровскими, глядишь бы мне поддержка была от местной блоти. А может я правильно сделал, что не пошел у них на поводу. Конечно правильно! Так и буду продолжать».

В зоне не принято доводить до разбирательства дел на воле, таков тюремный закон. Но ничего, если ему представится случай поквитаться с Пархатым, он не упустит такой возможности. Сашка успокоился и погрузился в глубокий в сон.

Глава 27 План вора в действии

Утром бригадир подошел к Сашке и сказал, что он занаряжен на работу в первую смену. После завтрака, начинался развод осужденных на работу в промзону.

Дрон и еще несколько пацанов тоже двинулись в рабочку. Пошел на производство и Равиль, получивший накануне сигнал, о том, что его ждет сообщение от Ефремова.

Воробьев, пройдя развод на работу, возле сборочного цеха подошел к Симуте, он подвел его к Дрону. Сашка учтиво поздоровался и назвался. Вор ответил тем же и пригласил пройтись по рабочке. Окинув взглядом Воробья, Дронов заметил, что парень действительно крепок и держится уверенно. Почтителен, немногословен.

Вор периодически справлялся о парне: он уже узнал, что Воробей ушел из семьи Равиля, да не просто ушел, а с боем, и затем создал свою семью из знакомых пацанов. У Дронова появились признаки симпатии к Воробьеву.

Положение в шестнадцатом отряде волновало вора, если сегодня его предположения, относительно верхушки блатных подтвердятся, то в скором времени пацаны там «осиротеют». Дрону необходимо поставить своего человека, но пока кандидатуры не было, а чтобы иметь виды на — Воробья, он должен услышать его самого. Молод он еще, но ведь это не порок. Дронов вспомнил себя молодым, когда мать-коммунистка отказалась от родного сына, не захотев его признавать за его «свободолюбивые взгляды».

Дрон не спеша стал интересоваться о жизни Сашки:

— Расскажи о себе, о родителях, о твоей жизни на воле. Санька вкратце рассказал.

— Так у тебя пахан сидел?

— Да, три раза, последний раз с Краслага, с Решот выходил.

— Ты оказывается потомственный каторжанин, — пошутил Дрон. Он не зря прощупывал Воробья: сегодня вечером, вору подгонят маляву со свободы, где конкретно, по тайному опросу выдадут подноготною на Сашку.

По промзоне ходили долго, заглядывая в производственные цеха, участки, вор лично знакомился с обстановкой. Заходили в раздевалки, где зэки встречали их радушно, с душисто заваренным чаем. Затем Дрон предложил Воробью распрощаться до вечера, сославшись на дела, пообещал, что они снова встретятся на съеме с работы.

Абросимов — посыльный Ефремова, с самого утра забежал к себе на рабочее место, получил сырье для продукции и, покружив по участку, чтобы его видели бригадиры, поспешил в дальний угол промзоны.