Восточный фронт (СИ) - Савин Владислав - Страница 116

Мы уже знали, что на Вонсан идёт японская эскадра, которую уже атаковал один из полков нашего корпуса. А тактико — технические данные японских кораблей, их внешний вид по фотографиям, и ход воздушно — морских сражений Тихоокеанской войны, мы заучивали еще два года назад, летом сорок третьего, при тренировках над Ладогой. Мы имели ясное представление о ПВО японской эскадры — помимо истребителей, размещённых на двух уцелевших от предыдущих атак японских авианосцах (а это не менее сотни машин — по — нашему это почти три истребительных авиаполка), огромное количество зенитной артиллерии калибром от 25мм до 127мм (правда, системы управления огнем были не на высоте). Только крупнокалиберные зенитки эскадры могли в минуту выпустить до семисот снарядов. А были еще зенитные автоматы и крупнокалиберные пулемёты.

Мы знали что японцы разделили свои силы, на линейное и авианосное соединение. Наш полк был задействован против второго. В числе десяти полков — пять истребительных, один пикировщиков, три минно — торпедных, и мы, носители управляемых бомб. Хотя тогда нас "по старой памяти" часто называли торпедоносцами, так же как и наши реактивные бомбы, "летающими торпедами".

Особо хочу отметить разведчиков, сыгравших огромную роль в нашей победе. Нет, не "рыцарей плаща и кинжала", героев плохих детективов, а экипажи отдельных разведывательных эскадрилий. Вопреки расхожему мнению и кинофильмам, в ту войну бомбардировщики Хе-277 были лишь в составе авиации Дальнего Действия, флот имел только разведчики и самолеты РЭБ — впрочем, на практике эти роли часто пересекались, сначала обнаружить противника, а затем постоянно висеть над ним, круглосуточно, на недосягаемой для зениток и истребителей высоте, выдавая целеуказание своим силам, и заглушая врагу радары и связь. Именно это было и сейчас — именно потому наш удар был для японцев внезапным, самураям пришлось поднимать свои истребители, когда наши головные эскадрильи уже ложились на боевой курс. А дальше — все шло по строго рассчитанному графику.

Операция готовилась под руководством штаба ВВС Тихоокеанского флота, с задачей, максимальной по амбициозности, "ни один японский корабль не должен уцелеть — абсолютная 'Цусима' и никак иначе!". Накануне вечером, 22 июня, когда состав японской эскадры уже был известен, и план удара вчерне готов, весь командный состав задействованных полков, вплоть до комэсков, отрабатывал взаимодействие в штабе Авиации Тихоокеанского флота во Владивостоке, под личным руководством самого Ракова. Каждый полк, а при необходимости, и эскадрилья, имели конкретное боевое задание. Была расчерчена площадка, стояли макеты — и "пешим по — лётному", с часами и секундомерами. Благо, что все полки были или из Черноморского, или из нашего "Особого" корпусов, базирующихся недалеко от Владивостока, особенно если добираться на У-2 — так что проблем со сбором и отправкой назад командиров не возникло. Я, как командир 2–й эскадрильи, участвовал тоже, вместе с бывшими сослуживцами по 12–му гвардейскому (Барским, Аносовым), познакомился и с другими уникальными ребятами, такими как Василий Иванович Минаков (глыба — человечище!).

Сначала, истребители Ла-11, Як-9УД и Як-9П пяти истребительных авиаполков (три на 'ла' и два на 'яках' — 200 машин!) должны были "расчистить нам воздух", добившись полной нейтрализации палубных японских истребителей — а по уничтожению воздушного противника, подавлять пушечно — пулеметным огнем ПВО кораблей эскорта. Второе не было выполнено из?за ожесточенного сопротивления японцев, а главное, подхода с берега свежих сил. Но прикрыть бомбардировщики наши истребители сумели — не зафиксировано ни одного "бостона" или Пе-2, сбитого "зеро". Оказалось оправданным решение, все истребители выделить для "расчистки воздуха", не оставив никого для непосредственной поддержки ударных машин — вопреки опыту войны с немцами, гласящему что прикрытие у бомбардировщиков должно быть всегда! Но предварительный расчёт хода сражения показывал, что у японцев не останется не связанных боем истребителей. К тому же Пе-2И были бы далеко не легкой целью даже для "фокке — вульфов", не то что для "зеро".

Затем по эскорту должны были ударить "бостоны" двух минно — торпедных полков, в топмачтовом варианте — а после израсходования крупнокалиберных бомб, атаковать как штурмовики, кроме пулемётного огня (6 курсовых 12,7 мм пулемётов и не меньше 3 таких же у бортовых стрелков) сбрасывая осколочные бомбы, весом от 5 кг до 50 кг. Японских зенитчиков с палуб просто сметало — да 50 кг уже и эсминцу ощутимо, доставалось не только людям, но и механизмам. Решение себя оправдало — в опросе после боя (стандартная процедура, для накопления опыта), было записано со слов многих, что огонь вражеских зениток слабел буквально на глазах, и это при увеличении числа наших самолетов на целью! В этой же фазе пикировщики Пе-2И должны были нанести удар по наиболее крупным японским кораблям — авианосцам и линкору, а по линкору ещё и топмачтовики с тяжёлыми 1000 кг бронебойными бомбами. Причем удар по линкору особо выделенной эскадрильи "бостонов" должен был строго согласован с атакой пикировщиков. И в завершение, авианосцы должны были быть атакованы двумя эскадрильями торпедоносцев — 18 машин.

Это была самая спорная часть операции. Даже Раков сомневался, стоит ли — и личный состав этих эскадрилий был далеко не самой лучшей выучки (больше других разбавлен невоевавшими лётчиками), да и наши авиационные торпеды были не самыми мощными и не самыми надёжными. Но Минаков (фанат торпед!) всех убедил, что даже если будет хотя бы одно попадание, то и это успех, поскольку противоторпедная защита японских авианосцев далеко не самая лучшая в мире. А главное, невоевавшие лётчики получат реальный боевой опыт — где его еще добыть, как не на войне? Даже если в этом бою большинство промажут — попадут в следующем, потому что уже будут ученые. Он сумел убедить всех, и даже хотел лично возглавить атаку торпедоносцев, но тут уже Раков его уговорил вести топмачтовиков — попадут торпеды в авианосцы или нет, не столь важно, добьем бомбами, а вот линкор у которого, в отличие от авианосца, и с бронёй, и с противоторпедной защитой всё в порядке, надо было бить наверняка. И получил в итоге Минаков звание Героя Советского Союза — заслужил! Хотя, повторюсь, что ему топмачтовые атаки не нравились совершенно.

Наконец, третьей фазой операции по авианосцам и оставшимся кораблям эскорта наносит удар полк Хе-177. Считалось, что к этому времени зенитный огонь японских кораблей будет ослаблен, а полученные повреждения помешают уклоняться от ракето — торпед. И если противник еще останется боеспособен, то наступала четвертая фаза, в реальности оставшаяся за кадром, удар резерва, полка До-217 (носителей УАБ) под прикрытием ещё одного полка истребителей.

Также не стали чрезмерно увеличивать количество ударных самолётов — качество лучше и важнее количества. Хотели сначала задействовать два пикировочных полка, но затем ограничились одним (зато каким! 12й гвардейский, это легенда! Самураи хвалились, что их перл — харборские ударники добивались эскадрильей девяти попаданий из девяти, в корабль — цель "Сетсу", бывший линкор. А те же девять попаданий в круг диаметром пятнадцать метров, не хотите?). Так что Раков сам сказал, эти справятся за двоих! И решили число пикировщиков сократить, а "бостонов" увеличить.

Причем был предусмотрен даже такой момент, как отдельное "киносъемочное" звено. Три До-217 не несли никакой боевой нагрузки, но в носовой турели пулемет был заменен кинокамерой на амортизированном станке. Так как это сильно снижало оборонительные возможности, то Раков выделил персонально на каждого по звену истребителей в прикрытие (хватило бы и пары, но — "головой отвечаете, чтобы с товарищами ничего не случилось"). Причем старшим из операторов был Владислав Владиславович Микоша, я тогда с ним знаком не был, а черноморцы с ним с уважением здоровались — после и я проникся, биографию его узнав. Как мне сказали по секрету, он в Харбинском десанте был — а теперь и на нашу операцию сам вызвался, добровольно. И кадры, тогда снятые им и его напарниками, в том сражении, в документальные, и даже художественные фильмы вошли, известны широко!