Идущая - Капшина Мария - Страница 69

— Разорви вас Таго! — выдохнула девушка. — Ну что за день сегодня такой!

От рыси она знала, что в доме есть черный ход, и поспешила туда — пока коричневые отвлеклись на Сапому-кошку. Похоже, они всерьез решили, что ведьма превратилась в рысь с целью скрыться с места преступления. Рысь развлекала публику достаточно долго, чтобы Реана успела выйти через заднюю дверь. Полсотни метров спустя одновременно ушла связь с рысью и коричневые снова сели на хвост.

Реана бежала, думая о том, как всё паршиво и как её всё достало. Она была устала и зла, и чувствовала, как с каждым шагом поднимается эта ледяная презрительная ненависть, которую так просто переплавить в магическую силу, в мощь разрушающей магии.

За очередным поворотом она остановилась. Не доставая оружия, она слушала, как приближается погоня, и улыбалась нехорошо. За спиной тихо прошуршали шаги, Реана обернулась.

— О, здравствуй! — сказал альдзелд.

— Стой смирно, — уронила она, снова переводя изумрудные глаза туда, где уже совсем близко слышались выкрики коричневых. Когда в проходе между домами из шикарного бронебойного камня показались самые рьяные преследователи, она не подняла даже руки, только ослепительно улыбнулась коричневым ледяной улыбкой, а они уже завопили в предвкушении победы. Стены обоих домов взорвались с грохотом, рвущим барабанные перепонки, завалив обломками камня метров пять улицы и всё, чему непосчастливилось там оказаться. Если кто-то и кричал вначале, услышать его всё равно было невозможно. Когда грохот камня улегся, только песок и щебень шуршали, осыпаясь, и из облака пыли стал слышен чей-то вой, вой боли и ужаса, он тянулся на одной ноте, всё громче, и обрывался всхлипом. Секунда молчания — и всё сначала.

Альдзелд прилип взглядом к завалу, пока странный звук не перерезал на миг жилку воя. Альдзелд повернул голову. Реана, глядя прямо в оседающую пыль, снова скрипнула зубами. Потом отвернулась и пошла прочь, почти неподвижно держа руки со сжатыми кулаками.

Один поворот спустя Реана сфокусировала взгляд.

— А, ты ещё тут, поэт. Почему не сбежал?

— Покарай меня Хофо, если я знаю! На мне тень Правого Крыла [Правое Крыло — один из эпитетов Хофо. Согласно преданиям, тень от крыльев Хофо, упав на человека, наделяет мудростью, высшим знанием, даром поэзии, но может при этом отнять разум], раз я иду с тобой…

— Раз ты поэт, то уж точно, — кисло улыбнулась она. И продолжила выцветшим голосом:

— Да и меня безумной то и дело называют…

Они пришли на какой-то пустырь. Реана огляделась, села на землю, прислонилась к стене и прикрыла глаза.

— Реда, — тихо позвал альдзелд.

Она открыла один глаз.

— Ну?

— Так это… охраните меня Вечные!.. Так это правда ты?!

— А чёрт меня знает, — устало пробормотала она, закрывая глаз.

___________________________________

*Лирриле — воплощение реки, одной из пяти стихий. На алеире слово "иррилл", называющее эту стихию, означает не столько "река", сколько "поток", "течение", "струя" — любую не застойную воду. Лирриле — бог рек, ручьев, дождя, морей и океанов, а также проточных озер. Родникам, колодцам и подземным водам покровительствуют дети Лирриле, духи заальты, лерты и ульрии соответственно.

** Весы Тиарсе — один из наиболее почитаемых символов. Узкий вертикальный ромб и горизонтальный овал, тоже вытянутый в длину, пересекающиеся под прямым углом. Овал и ромб символизируют, соответственно, хо (да, ал.) и арр (нет, ал.) — две извечные противоположности, равновесие которых в мире составляет предмет неусыпной (в прямом смысле: Тиарсе не спит, пока существует Вселенная) заботы Белой. Традиционно изображается на тагалах.

***альдзел (эрл.), тж. алжел (арнак.), алзаил (арнс.); кад. алаждзаль — пятиструнный музыкальный инструмент с длинным грифом переходящим в плавно расширяющийся неширокий корпус. Изначально кадарский национальный инструмент; распространился по всей Центральной равнине в позднеимперскую эпоху. В поэтическом контексте слово "альдзел" передаёт то же значение, что "лира" в европейской традиции. Альдзелд — музыкант, играющий на альдзеле.

XVI

Шаги по щебню, черепкам и прочему мусору мокрого пустыря были оглушительно громким. Реана уже не спала, но просыпаться не хотелось, она лежала с закрытыми глазами и открывать их не намеревалась. Но в то же время любопытство заелозило в сознании: что это там? Реана потянулась, почти не меняя позы, и открыла… нет, не глаза, а… а чёрт его знает, что! Только, хотя глаза оставались закрыты, она видела, пусть и не слишком чётко, окружающее. Да, пожалуй, и не видела, а… ощущала, что ли? Так или иначе, она была в курсе происходящего, хотя и не знала наверняка, кто эти четверо крепких парней, считавших, что крадутся неслышно к двоим спящим… Двоим? А, ну да: прямо перед носом у Реаны спал вчерашний альдзелд в обнимку со своим инструментом. Он немного нервничал — это Реана тоже ощутила, сквозь его сон маячила неуверенность и… растерянность, что ли. Реана немного удивилась своим странным способностям — не слишком удивилась, значительно меньше, чем можно бы ожидать, — но не стала тратить на удивление чрезмерно много времени. Вместо этого она направила внимание на четверых приближавшихся. Одеты явно не в лучшую одежду, но все вооружены. Задиристые, самолюбивые и наглые трусы. И за каждое из этих определений, высказанное вслух, готовы глаза выгрызть. Смешно. Почему-то такие ребята почти никогда не понимают, что, вскидываясь на слово "трус", объявляют тем самым всему свету, что и сами себя полагают таковыми в глубине души…

Реана не стала вскидываться сама, не стала даже открывать глаза, лишь тихонько толкнула мысленно альдзелда — тот проснулся. Потянулся, сел и зевнул, не открывая глаз. Четверо, беря лежащих в полукольцо, вытащили не то короткие кинжалы, не то длинные ножи, лязгнул металл, поэт захлопнул рот и удивлённо уставился на подходивших. Потом он вскочил и кинулся на них, и по одному этому движению было ясно, что драться он не умеет совершенно. "Дурак!" — ругнулась Реана про себя и тоже открыла глаза, кладя руку на меч. Ножи — это, конечно, хорошо, но тут проще будет длинным оружием. Не так-то легко с комплекцией этих парней уворачиваться от её меча, и едва ли хоть один из них успеет пройти достаточно близко.

— Чего вам, ребята? — поинтересовалась она, скорее для проформы, чем оттого, что не знала ответ.

— Деньги, драгоценности, — охотно объяснил один из парней. — Оружие, — добавил он, скользнув взглядом по мечу Реаны и по луку с колчаном. Ножей в рукавах он не заметил. Поэт с задранными кверху локтями висел в это время в руках одного из парней и зло косился на другого, который живо обыскивал поэта на предмет хоть чего-то ценного. Альдзел валялся на грязной земле, небрежно отброшенный в самом начале обыска.

— Нету у меня ни черта, — лениво сказала Реана, поглаживая ножны. — У тебя драгоценности есть? — спросила она альдзелда. Тот моргнул, но ответил: мотнул головой. — Видите, и у него ни фига нет.

— У вас есть оружие. И какие это такие ваши права жить в нашем районе и не платить нам? — искренне возмутился парламентёр от рэкетиров. — Не хотите платить — убирайтесь отсюда к Верго!

— Да с удовольствием, — пожала плечами Реана. — Уже убираюсь.

Парни, явно не ожидали такого ответа. Реана встала, потянулась и оправила плащ. Грабители напряглись.

— Гэт, ты что, дашь ей уйти? — возопил четвертый парень, выставляя в сторону Реаны руку с ножом. — Этот крысёныш пусть, за него много не дадут, но девчонка-то сочная, хоть на рожу и не вышла! Две серебряшки за нее только так выручим!

— Жаль вас разочаровывать, ребята, но я не продаюсь, — покачала головой Реана. — Ни черта вы за меня не выручите и пойдете, бедняжки, спать голодными.