Идущая - Капшина Мария - Страница 66

— На что она тебе? — удивился Аэрре.

— Не нравится мне определение "делёж добычи" применительно к человеку, — сказала Реана, глядя почему-то в пол. Где-то изнутри затылка назойливой мухой кружилась мудрая фраза о нецелесообразности ходить в чужой монастырь со своим уставом.

— Забирай, — вынес вердикт Толла.

После ужина, уже в темноте, Реана шла вдоль борта, ведя по гладкому дереву ладонью и подставляя лицо мокрому ветру. Ветер пах почему-то Санкт-Петербургом. Девушка вздохнула и помотала головой.

Дойдя до своего угла, Реана обнаружила белобрысую такой же, какой и оставила: огромные круглые глаза из темноты, и дрожит, как виброзвонок.

— Привет, чудо, — улыбнулась Реана. — Что не спишь? Холодно?

Девочка покачала головой.

— Тебя как зовут-то, чудо? — спросила Реана, опускаясь на палубу. — На вот плащ, а то и правда замёрзнешь.

— Маилель, — тихо сказала девочка, кутаясь в плащ и дрожа уже меньше.

— А?

— Меня зовут Маилель, — повторила девочка.

— Ага. А я — Реана… кажется, я уже говорила, да?

Маилель кивнула.

— А никто из них не придет? — тихо-тихо спросила она.

— Кто? — не сразу сообразила Реана. — А, нет, никто не придет. Спи спокойно. Они все перепились на фиг. Ух, какую тут дрянь пьют! Есть хочешь? — Реана села, развернула узелок, который предусмотрительно прихватила со стола. — Конечно, хочешь, что я спрашиваю. Держи.

Назавтра Реана всё-таки уговорила Маилель пообедать на палубе, а не в углу за бочками. Девочка сидела между Реаной и Толлой (заметно ближе к первой), нервная и недоверчиво поблёскивающая глазами. Никаких грязных инсинуаций ни с чьей стороны не последовало, Толла собственноручно выколупывал для Маилель костный мозг и смотрел с такой отеческой теплотой в глазах, что Реана только довольно улыбалась, и даже сама её подопечная под конец обеда уже не так походила на взъерошенного котенка, увидевшего бультерьера.

До вечера этого дня и все утро следующего Реана пребывала в состоянии боевой готовности, внешне изображая полную беззаботность — в первую очередь для того, чтобы успокоить девочку. Маилель пришла в себя довольно быстро, и оказалась милейшим созданием. Разве что смущалась и краснела она, на взгляд Реаны, ввосьмеро чаще любой среднестатистической девчонки. Потом, правда, Реана сообразила всё-таки, что сравнивала Маилель со своими однокурсницами из другого мира, а здесь — кто их знает, может так и надо?

А краснеть, честно говоря, девочке было совершенно не из-за чего. За три дня произошел всего один стоивший того инцидент, который и инцидентом-то не назовешь. Кто-то из команды то ли подошел слишком близко, то ли сказал что-то не то, а Маилель приготовилась завизжать на всю Центральную равнину и нацелилась коленом, но дальше развитию событий помешали. Даже не Реана, которая оказалась на противоположном конце "Дара Килре", а Толла, который одним взглядом посоветовал матросу соблюдать порядок на корабле. Тот понуро послушался, а Маилель окончательно перестала бояться капитана. Через несколько дней как-то вдруг оказалось, что Толла привычно уже называет девочку дочкой, и она больше времени проводит с капитаном, чем с Реаной. Жизнь на корабле потихоньку вошла в колею. Все было спокойно, и Реана радовалась незапланированному отпуску, несмотря на отсутствие каких бы то ни было удобств. До десятого, кажется, утра на корабле. Началось оно для Реаны вполне невинно: со звука чьих-то шагов по палубе.

— Подходим к Варио, — сказал Толла. Взгляд его был направлен строго над Реаной параллельно земле.

— И что? — сонно спросила Реана.

— Граница с Арнакией, таможенный досмотр.

— Всё равно не поняла… — Реана зевнула и села. — Мы что, везем контрабанду?

— Нет. Ты спрячь оружие и придумай историю, почему одна.

— Ах ты черт! — вскочила Реана. — Вот ведь я дура! А просто спрятать оружие не пойдет?

— Нет. Ты все равно слишком странная. Темная.

— Вот чёрт. А может, у меня кто-то из родителей с юга?

— Ты что! — Толла ужаснулся настолько, насколько это было вообще возможно при его темпераменте. — Мешать разную кровь противно воле Вечных!

— Вот чёрт, — повторила Реана и вздохнула. — И что мне делать? Обсыпаться мукой?

— Всё равно станут выяснять, почему ты одна.

— Толла, ради Бога, подскажи какую-нибудь идею! — Реана внезапно ощутила, как дико она устала ото всех и от всего. Нервы тоже ни к черту. Вот сейчас, например, она опасно близка к панике.

— Я скажу, что ты моя племянница.

— Здорово! — ожила Реана, но тут же сникла. — Хотя не совсем… Толла, если ты ввяжешься… Я ведь… Меня ведь разыскивает Дракон. Это меня он вызвал, а я сбежала. Так что, помогая мне…

— Я знаю.

— Знаешь?! Но как?

Толла пожал плечами.

— Ты слишком странная.

— И ты все равно?..

— Я уже сказал, — снова пожал плечами Толла.

Так Реана стала болеющей в каюте племянницей капитана. Там она и маялась от скуки, когда "Килреишен" подходил к причалу. Звукоизоляции в каюте не было никакой, и Реана свободно слышала, как звуки сгущаются из отдельных взвизгов и скрежетов в пульсирующий гул.

Когда на палубу поднялась инспекция, и кто-то визгливым, как пила по металлу, голосом стал зачитывать ордер на обыск, слышно было каждое слово. И Реана похолодела, а потом возблагодарила небеса за то, что "ордер на обыск" зачитали прежде, чем Толле представился случай изложить легенду о "племяннице". Потому что главной идеей этого документа было: обыскать каждый корабль от мачты до киля на предмет отнюдь не контрабанды, а Раира Лаолийца и Реды, Возродившейся (причем визгливый произнёс "Возродившаяся" именно так, с заглавной буквы). И сверить с приметами надлежало всех, невзирая ни на какие обстоятельства, даже на знатность — "ибо коварство и изворотливость бесчестных сих невообразимы и неизмеримы суть".

Что ж, все может быть, но найти выход "коварная и изворотливая" Реана не могла. Вот и сидела-куковала, держась за меч и ожидая, что вот-вот придут её арестовывать. "Влекут меня в милицию коленками назад".

Дверь открылась, но вошли не таможенники, а Аэрре. Реана дала мечу скользнуть обратно в ножны.

— Капитан верно говорил: ты уж и сама знаешь, что надо тебе сматывать удочки, — сказал он. Реана все свои вещи уже собрала в сумку и за спину. — Всё одно не могу понять: как ты можешь быть Возродившейся?

— Я всё могу, — вздохнула она. — Суметь бы ещё удрать сейчас… Возможно как-нибудь смыться с корабля? — без особой надежды спросила она. И добавила:

— По возможности, не купаясь в зимней реке.

— Само собой. На корму пока никто не полез, волей Вечных, потому я и смог сюда зайти. И тут есть лодки — одну уже должны бы спустить на воду.

Реана вскочила.

— Ну так идём!

Уже когда они благополучно добрались до лодки, и Реана (со скрипом) сообразила, каким образом вёсла следует держать в руках, Аэрре спросил:

— Ты грести-то умеешь?

— Нет, и что это меняет? — раздражённо откликнулась Реана.

— Можно бы кого-то с тобой, — неуверенно предложил Аэрре, глядя на лодочку.

— В эту солонку? Да ладно, до берега доплыву, — сказала Реана. "Надеюсь…" — добавила она про себя. — Счастливо оставаться!

— Удачи тебе.

— Спасибо.

Реана изрядно намучилась, пытаясь грести не слишком громко и при этом продвигаться в нужном направлении. Как бы то ни было, на берегу её не ждали с "воронком" и наручниками, так что операцию по спасению себя любимой можно было считать удавшейся. Бросив лодку у кромки воды, Реана быстрым шагом пошла прочь от берега. Только метров через триста она сообразила, что совсем забыла о Маилели. Вздохнула, понадеялась, что Толла и Аэрре куда-нибудь её пристроят, и пошла искать, куда бы пристроить себя на ближайшие день и ночь.

Денег при тщательном обыске себя удалось найти всего ничего, их Реана предпочла оставить на пропитание, — значит если она тут задержится, то ночевать придется на улице. Побродив по Варио, девушка поняла, что эта перспектива её не прельщает, купила хлеба и направилась прочь из города, по дороге на восток, на Тенойль, если верить надписи на придорожном камне. За день — промозглый, ветреный и мокрый — Реана пропиталась раздражительностью так же основательно, как её одежда — сыростью. Ещё до обеда девушка поняла, что Шегдар её достал, как и роль бомжа. Хотелось высушить ноющие ноги, залезть в горячую ванну и хотелось есть. А когда Реана остановилась на обед, то удостоверилась, что, кроме купленного в Варио (и наполовину тогда же съеденного) хлеба, еды не осталось — только свёрток с "чаем"-травами. Реана вздохнула и завернула хлеб обратно. Лучше уж на вечер оставить. И пошла дальше.