Инь vs Янь. Книги 1-2 - Чередий Галина - Страница 17

Телефон Рамзина опять активизировался, и он, одарив меня гневным взглядом, ответил. В этот раз разговор происходил по-немецки. Надо же, Чужой-полиглот. А вот у Ридли Скотта они вообще не разговаривали, только визжали противно и кислотой везде капали. Видно, эволюционировали на земных-то харчах.

Привычка даже внутренне ничего не воспринимать всерьез и близко к сердцу, конечно, помогала мне прямо сейчас не впасть в натуральную истерику от всего происходящего, но я не настолько наивна, чтобы не понимать, что вечно прятаться от ситуации я не смогу. А что собой на данный момент представляет эта ситуация?

Некто господин Рамзин, с которым я имела дурость возжелать ни к чему не обязывающего секса, находясь в легком неадеквате, каким-то образом (надо еще уточнить, случайно или нарочно) появился на пороге отцовского дома. И по какой-то непонятной причине он воспылал ко мне… тьфу!… короче, хочет он меня. И тут надо внести уточнение, что я как бы тоже его хочу. Причем до такой степени, что стоит нам соприкоснутся, и крышу начисто сметает у обоих, и это невзирая на весь тупизм обстоятельств. Далее. Господин Рамзин решил, что наше взаимное притяжение – достаточная причина для того, чтобы присвоить меня себе безвозмездно, то есть даром. И тут начинается самое интересное. Как он сумел вложить Вячику, его отцу и моему папашке нужные мысли? И второй, гораздо более важный вопрос, как это надолго? Что, если спустя время они очнутся, и все будет по-прежнему? Ведь так может быть? Очень даже. Ну, мне бы так очень хотелось. Значит, что я, собственно, делаю? Правильно, я удираю, прячусь и жду, когда Рамзин как-то сам собой рассосется, и все вернется к прежнему состоянию дел. Вот прямо сейчас идея брака с Вячиком стала мне казаться поразительно миленькой.

А вот вникать в то, кто же, мать его, такой этот Рамзин на самом деле мне нисколечки не хотелось. Любопытство и жажда новых впечатлений – это реальное зло. Я вам это как эксперт говорю.

Голос Рамзина стал резким и раздраженным. Он коротко что-то отвечал собеседнику и становился все мрачнее. Наконец, разговор прервался, и мужчина уставился на меня снова так, будто я повинна как минимум в какой-то катастрофе общепланетарного масштаба.

– Обед отменяется. Домой! – коротко рявкнул он охране.

Глава 11

Я отвернулась к окну и пыталась судорожно придумать план побега. Всю дорогу до особняка Рамзин беспрерывно говорил по телефону и меня как будто и вовсе перестал замечать. Побуксовав минут сорок по пробкам, мы въехали снова в уже успевший осточертеть мне двор. Без особых церемоний Игорек вытащил меня из машины и втолкнул в дом. Я пока не возмущалась и не сопротивлялась, решив изображать смирившуюся.

– Мне нужно срочно уехать, – с порога заявил мне он. – Надеюсь, ты найдешь, чем себя занять.

Рамзин, нахмурившись, пошел в глубь дома. Я от нечего делать потащилась следом. Он что, думает, что я удовольствуюсь ролью домашней зверюшки, которую хотят – с собой таскают, а нет – так запирают в четырех стенах?

– Послушай, Игорек… – очень ласково начала я, но в этот момент мужчина так резко остановился, что я влетела в его широкую спину.

Черт, упырь он или инопланетянин, но пахло от него крышесносно. Мое бестолковое тело реагировало на его близость и запах с каждым разом все быстрее и интенсивней. Рамзин же развернулся и, схватив, притиснул к себе, отрывая от пола. Мне ничего не оставалось, кроме как обхватить его мускулистую шею руками. Ну ладно, дело не в необходимости, это и правда было приятно. Рамзин же потянул за волосы, вынуждая откинуть голову и открывая себе доступ к моему горлу. Дурацкая манера, но удивительно возбуждающе действует. Хотя, наверное, попытайся кто-то дернуть меня за волосы раньше, я бы глаза выцарапала.

– Яночка, а ты, оказывается, быстро учишься, детка, – насмешливо прошептал он у моего горла и лизнул нежную кожу. – Это очень радует.

Еще плотнее притиснув меня к себе, он вдавился уже очень даже твердой своей «радостью» в мой живот. И как бы мне ни хотелось возмутиться и нахамить ему в очередной раз, это было желание остатков работающего мозга. Потому что тело тут же содрогнулось в его руках, включаясь в режим алчного вожделения от первого же контакта. Прям уже начинаю ненавидеть себя за то, что так на этого мужчину реагирую. Так, словно остаюсь в секунду не только обнаженной перед ним, но и беззащитной, будто без кожи. Может, это тоже какие-то его фокусы? Надо будет разобраться… чуть позже. Сейчас, когда губы и язык Рамзина жадно ласкали мою шею и подбородок, я не слишком хорошо могла соображать.

– У меня ни хрена нет сейчас на это времени, – гневно пробормотал Рамзин, но при этом не только не оторвался, а, наоборот, развернулся и припечатал меня к ближайшей стене, позволяя своему рту и рукам стать еще настойчивей и требовательней.

Выпустив волосы, он бесцеремонно сунул руку под топ и сграбастал грудь, и его лицо исказилось как от боли, когда я не смогла удержать стона, вильнув бедрами ему навстречу. Забыв о том, что должна злиться, я теперь сама присосалась ртом к дергающемуся горлу мужчины, облизывая и прикусывая солоноватую кожу и упиваясь запахом его растущего возбуждения. Рамзин издал один из этих своих низких, почти нечеловеческих звуков, которые так взрывали все мое нутро, и откинул голову, подставляясь еще больше. Его бедра рванулись, толкаясь еще жестче, а ладони на груди и на ягодице сжались, вызывая у меня прямо-таки скулеж от покатившейся жаркой волны. Рамзин поглотил этот звук, захватывая мой рот одним из своих атакующих, властных поцелуев. Никогда у меня не было партнера, способного такое творить одним только поцелуем. Он вторгался языком в мой рот нагло, подавляя, не оставляя и тени сомнения в том, что это его территория, и он здесь будет творить все, что захочет. Это был не поцелуй, а полноценный гребаный оральный половой акт, и он вел в нем, не давая ни сантиметра пространства для сомнения или отступления, ни глотка свободного от него воздуха.

– Хочу тебя, – яростно зарычал Рамзин, отрываясь. – Хочу прямо сейчас.

Он задрал мой топ, обнажая грудь и, согнувшись, втянул проколотый сосок. Пирсинг звякнул о его зубы, и меня выгнуло, когда они не больно, но ощутимо сомкнулись вокруг чувствительной плоти. И опять, опустив глаза, я нарвалась на его пристальный взгляд. Рамзин ловил каждый мой прерывистый всхлип, каждый стон и судорогу теряющего контроль тела. Втягивал это в себя, как в черную дыру, неистово, алчно, поглощая без остатка и не оставляя ничего на потом. Я мгновенно взмокла повсюду. Кожу покрыла испарина, а между ног открыли чертов кран. Измучив одну мою грудь, Рамзин переключился на вторую, заставляя меня извиваться у стены, на которой он меня почти распял, и сдавленно ругаться. Не в состоянии просто стоять и терпеть это атаку, я обхватила его член через ткань брюк, и он мощно содрогнулся в моей ладони. Ощущать эту живую, пульсирующую тяжесть в своем захвате было одуряюще приятно. Рамзин издал гневный глухой вскрик, на секунду закрыл глаза, зашипел и вдавился в мою руку, но потом, будто озлившись, отпихнул ее, лишая крохотного контроля над происходящим.

– Стой спокойно! – угрожающе рыкнул он и, отстранившись, развернул лицом к стене и приказал: – Руки на стену!

Ну кто мне скажет, как так получается, что, с одной стороны, я вся киплю от желания заорать, чтобы шел он куда подальше со своими приказами, но при этом другую часть моей натуры просто колбасит и сворачивает узлом от нетерпения подчиниться ему. Утыкаюсь лбом в стену и сжимаю кулаки, борюсь с самой собой.

Руки Рамзина на моем животе. Он расстегнул мои джинсы и с силой стянул их вниз. Раскаленный язык и зубы прошлись по моему позвоночнику, и я податливо и требовательно выгибалась под ними, то ли убегая, то ли подставляясь. Губы моего любовника обожгли ягодицы. Рамзин стоял позади меня на коленях и буквально пожирал мою плоть. Его нахальные пальцы проникли между ног, и я подалась им навстречу, потому что внутри уже все болезненно скручивалось от тянущей пустоты. Ощутив на ладони мою влагу, Рамзин резко выдохнул и, заворчав, как голодный зверь, впился зубами в мою ягодицу, и я дернулась и закричала. Внизу все свело неумолимым спазмом, и мои ладони покорно уперлись в стену. Мышцы живота трясла неконтролируемая дрожь, стекая ниже на бедра и ноги, которые не знамо как еще меня держали. Пальцы Рамзина скользили по моим складкам, изощренно дразня, но в издевке не касались самого главного, вынимая из меня душу.