История франков - Турский Григорий - Страница 132

Длительное сосуществование народной латыни и германских языков (для Северной Галлии – франкского) обогатило словарный состав народной латыни. Естественно, и в языке Григория Турского встречаются германские слова, например в латинизированной форме: scramasaxos (нем. Scramasax, франке. scramasahs) – «большой нож, тесак», bannus (нем. Bann) – «банн, штраф»; в германской форме bacchinon (нем, Becken) – «таз, чан», framea – «копье» (употребляемое римскими писателями уже задолго до Григория), morganegyba (нем. Morgengabe) – «утренний дар» и др. Имеются также заимствования из кельтского языка: alauda – «жаворонок», arepennis – «арипенн, арпан» (мера земли) и др.; заимствования из еврейского языка[26].

Стиль и язык Григория Турского формировались не только под влиянием разговорного латинского языка, но и под влиянием христианских авторов и особенно латинских переводов Библии, наиболее яркие места из которой он приводит часто либо дословно, либо перефразируя их. Библейские цитаты Григорий включает не только для доказательства истинности католического учения, но и для характеристики того или иного персонажа, того или иного события и явления. Так, например, грабеж местного населения свадебным кортежем королевы Ригунты (VI, 45) Григорий характеризует [349] словами пророка Иоиля из Ветхого завета: «Оставшееся от саранчи поела гусеница; оставшееся от гусеницы поел жук; что оставил жук, съела ржа» (Иоил., 1, 4).

Наибольшее влияние на стиль и язык сочинения Григория Турского оказал латинский перевод Нового завета, приспособленный к широким кругам простого народа. В новозаветной литературе часто использовались прямая речь для передачи живого разговора, краткие диалоги, лексика народной латыни, обиходные слова, нравоучительные сентенции и др.

Отдельные выражения и слова из Библии органически вошли в текст произведения Григория. Достаточно упомянуть такие выражения, как «сделал это в простоте сердца моего», «во всякой благости», «воздать каждому по делам его», «мужайся», «кто роет яму ближнему своему, сам в нее упадет», «все это – суета», «воздев горе руки и глаза», «изобличай глупца, он умножит ненависть к тебе» и многие другие, которые теряют у него свою первоначальную религиозную окраску и приобретают новое обыденно-житейское содержание и в большинстве случаев назидательный смысл.

Стараясь украсить свой стиль, Григорий обращается к Вергилию. Реминисценции и цитаты из «Энеиды» позволяют думать, что Григорий хорошо знал ее. Он охотно включал в свои произведения стихотворные строки из «Энеиды», преимущественно из первых ее книг. Так, в сочиненной им речи королевы Хродехильды против языческих богов он заставляет королеву цитировать стих из первой книги «Энеиды»: «...Jovisque et soror et coniux» – «...Я и сестра и супруга Юпитера» (I, 46, 47). Этим цитированием Григорий подчеркивает свое отрицательное отношение к античным богам, в частности к Зевсу (Юпитеру). А стихотворная строка: «quid nоn mortalia pectora cogis auri sacra famis?» – «К чему не склоняешь ты смертные души, // К злату проклятая страсть?» (III, 56) встречается у него довольно часто и в разных вариантах. Некоторые стихотворные строки, заимствованные из «Энеиды», цитируются Григорием Турским не совсем точно, а некоторые перефразируются им, становятся как бы его собственными[27]. Кроме Вергилия, Григорий Турский обращается также к Саллюстию, цитируя в двух местах (IV, 13; VII, 1) отдельные высказывания из «Заговора Катилины». Этим и ограничиваются его заимствования из римских авторов, с произведениями которых он познакомился, видимо, еще в раннем возрасте.

Но для украшения речи Григорий использует и свои собственные стилистические средства. У него есть излюбленные, правда простовато-неприхотливые, художественные приемы, такие, как, например, повторение одних и тех же или схожих производных слов: Latium petiit ibique et latuit (III, 23); In hos sepulchro super sepultum vivens presbiter sepelitur (IV, 12); Iniqua inquit (V, 43) и др.; игра слов с именами, часто непередаваемая в переводе: convenitur ad Convenas (VII, 35), vir nomine Virus (X. 8). [350]

Употребление синонимов во многих местах вызвано, на наш взгляд, не путаницей в словоупотреблении, а желанием Григория разнообразить слова. Например: ad metatum regressus, ad domum regressus – «возвратился домой»; discus, catinus – «блюдо»; ancilla, famula, serva – «служанка, раба»; pignora, reliquiae – «мощи»; tenturia, papiliones – «палатки» и др.

Заканчивая краткий обзор языка и стиля «Истории франков», можно прийти к выводу, что, несмотря на изменения, свойственные латинскому языку позднего периода, латинский язык Григория Турского еще не совсем утратил связь с литературным латинским языком, как это можно наблюдать в текстах VII в. у Фредегара. Но это и не разговорный язык, хотя многие элементы его и проникли в письменную речь Григория Турского. Именно эти элементы разговорного языка, в дальнейшем послужившие фундаментом для образования французского и других романских языков, до сих пор привлекают внимание филологов-романистов.

Латинский язык Григория Турского нельзя оценивать, как это делали ученые XVII и XVIII вв., только с точки зрения классического латинского языка и считать его грубым и некультурным. Язык «Истории франков» был таким, каким создала его эпоха, и мы должны быть благодарны автору за то, что он искренне стремился поведать будущим поколениям о происходящих исторических событиях на том языке, который еще сохранял жизнь и выполнял те задачи, которые ставило перед ними время, вплоть до создания национальных романских языков, развившихся из народного разговорного латинского языка.

От переводчика

Перевод с латинского языка «Истории франков» Григория Турского на русский нами сделан по изданиям: Gregorii Turonerisis. Opera omnia / Ed. W. Arndt, Br. Krusch // Monumenta Germaniae historica. Scripiores rerum Merovingicarum. Hannoverae, 1884-1885. Т. 1; Gregorii episcopi Turonensis. Historiarum libri decem / Ed. R. Buchner. В. 1956 Т. 1-2.

На русский язык это произведение Григория Турского переводится впервые.

При работе над переводом на русский язык нами использованы как примечания названных изданий, главным образом Р. Бухнера к его немецкому переводу, так и Р. Латуша (Cregoire de Tours. Histoire des Francs / Trad. du latin par R. Latouche. P.,1963-1965. Т. 1-2), а также примечания к некоторым другим, (более старым переводам «Истории франков» на французский и немецкий языки, как-то Ф. Гизо и В. Гизебрехта.

Перевод «варварской латыни» Григория Турского на любой язык, в том числе и на русский – сложная стилистическая проблема. Если бы мы дали сглаженный, литературный перевод, то Григорий Турский предстал бы перед нами как автор аккуратный, придерживающийся классических языковых канонов; нарочито же архаизированный перевод сделал бы его автором манерным и изысканным; ни то, ни другое не соответствует действительности. Григорий старался писать «просто», на языке, близком к разговорному. Соответственно и для перевода был избран язык простой и общепонятный, но заведомо небрежный, не свободный ни от варваризмов, ни от канцелярских штампов, ни от разговорных неуклюжестей, ни от индивидуальных новообразований. Думается, что это вполне правомерный способ передачи своеобразия оригинала.

Большую трудность вызвал перевод на русский язык имен собственных и географических названий. Поскольку Григорий Турский в своем сочинении не придерживается единообразия в их написании (чему немало способствовали фонетические изменения, происходившие в системе вокализма и консонантизма в народной латыни), а написание многих имен и названий у него не совпадает с написанием их у других хронистов раннего средневековья, то нам казалось целесообразным обратиться к традиционной, знакомой читателям транскрипции, например: Хлотарь вместо Хлотахарий, Хлодвиг вместо Хлодовех, Гунтрамн вместо Гунтхрамн, Леовигильд вместо Леувихильд и т. п.; некоторые германские имена с латинским окончанием на —arius представлены в усеченной форме: Гунтар вместо Гунтарий, Сихар вместо Сихарий и т. п. Названия городов, селений, вилл, местечек, рек, племен также приведены в современной, а не в архаической, как у Григория, форме, например: Париж вместо Паризий, Лимож вместо Лимовик, Бурж вместо Битуриги, Лион вместо Лугдун, Луара вместо Лигер, бургунды вместо бургундионы, саксы вместо саксоны и т. п. В этом переводчик следовал современным переводам «Истории франков» на немецкий и французский языки.