История франков - Турский Григорий - Страница 125

В эти трудные годы Григорий проявил недюжинную стойкость, охраняя интересы турской кафедры св. Мартина. Он отказался выдать Хильперику укрывшихся в турской церкви его мятежного сына Меровея и герцога Гунтрамна Бозона (V, 14). Он один защищал на Парижском соборе 577 г. руанского епископа Претекстата, обвиненного в незаконном венчании Меровея с вдовствующей королевой Брунгильдой и в передаче денег противникам Хильперика (V, 18). Он выдержал нелегкую борьбу с назначенным Хильпериком турским наместником графом Левдастом; дело дошло до того, что по навету Левдаста Григорий был привлечен к суду епископов и должен был клятвенно очистить себя от обвинений в присутствии короля (V, 49). Нужно заметить, что сам король вел себя по отношению к Григорию очень сдержанно, во время суда над Претекстатом пригласил Григория на трапезу, а после суда над самим Григорием испрашивал у него благословения (VI, 5). Видимо, авторитет Григория [329] на его турской кафедре был таков, что расправа с ним была опасна даже для Хильперика.

После смерти Хильперика в 584 г. для Григория наступили более легкие времена. Тур перешел под власть благосклонного к нему Гунтрамна, Брунгильда относилась к Григорию, давнему ставленнику своего мужа, с полным доверием. В переговорах между ее молодым сыном Хильдебертом II, старым Гунтрамном и вдовой Хильперика Фредегондой Григорий играет самую важную роль.

В 588 г. Григорий привлекается королем Хильдебертом II к такой миссии, как подтверждение заключенного в 587 г. Анделотского договора с королем Гунтрамном. В знак благодарности король Хильдеберт и королева Брунгильда в 589 г. освободили Тур от налога (IX, 13).

За свою сравнительно недолгую, но полную значительными и сложными событиями жизнь, особенно в период епископского служения в Туре, Григорий общался со многими королями и их приближенными, с духовенством и мирянами. Он ревностно занимался делами своей епархии и, стремясь поднять авторитет церкви, был щедр на благотворительность, улаживал распри между горожанами Тура (VII, 47), восстановил церковь св. Мартина, пострадавшую от пожара (IX, 31). Он объездил почти всю Южную и Северную Галлию, видел много городов и, естественно, встречался с огромным количеством людей. Все это при его любознательности давало ему большой материал для размышлений над увиденным, вырабатывало качества хорошего наблюдателя, пригодившиеся ему при создании хроники.

Свою «Историю франков» Григорий Турский довел до лета 591 г. Кроме нее он написал много других работ, преимущественно житийных, которые перечисляет в эпилоге «Истории» (X, 31), носящем своеобразный характер завещания потомству. Год смерти Григория Турского достоверно неизвестен. Предположительно он умер в ноябре 593 или 594 г.

«Если о человеке можно судить по его литературным сочинениям, – пишет филолог-романист Ауэрбах, – у Григория был темперамент, и он обладал мужеством... Ничто человеческое не чуждо Григорию, во всякую глубину он заглядывает, всякий темный уголок освещает, не боится называть вещи своими именами, сохраняя при этом достоинство и некую святость тона... Григорий по своему призванию связан со всеми людьми и со всеми жизненными обстоятельствами, о которых он рассказывает, его профессионально интересует моральное в деталях, так сказать, это реальное поле его деятельности. На этой почве вырастает его наблюдательность, желание записывать увиденное, и его, несомненно, весьма индивидуальное дарование, умение изображать конкретные явления жизни, опять же естественно вырастает из служебных обязанностей. Само собой разумеется, нельзя говорить об эстетическом разделении сфер возвышенно-трагического и обыденно-реалистического у Григория, – кто, подобно ему, связан с людьми практически, как клирик, не может разделять эти сферы, он каждый день встречается с человеческими трагедиями – посреди самого хаотического, никак не очищенного материала жизни. Талант и темперамент епископа Григория выводят его далеко за рамки [330] простой заботы о спасении душ, за рамки практической деятельности церкви; наполовину неосознанно он становится писателем, постигающим жизненное и придающим облик всему жизненному»[8].

«История франков» Григория Турского начинается для современного читателя неожиданно – от сотворения мира. Почти вся первая ее книга представляет собой краткий пересказ библейской истории, а затем очерк истории христианской церкви до времен св. Мартина Турского (336-397). Это не случайность: так начиналось большинство ранних средневековых летописей. Историография в те времена была жанром религиозной литературы, и одним из важнейших ее жанров. В ней господствовала по сравнению с античной историографией другая историко-философская концепция, основанная на религиозном мировоззрении, методика исследования исторических фактов приобрела новый характер, изменился и круг исследуемых вопросов. Задачей истории теперь становится не исследование реальных исторических фактов, а подбор доводов для подтверждения Священного писания. Она утверждала христианскую концепцию истории рода человеческого: от первородного греха к искуплению его Христом и к грядущему спасению. Всемирная история представлялась подготовкой вселенского торжества Христовой церкви, а изображаемые недавние и современные события – борьбой за это торжество. Такая историко-философская концепция, уже не имеющая ничего общего с главными принципами античной историографии, была выработана отцами церкви в IV в. В свете ее греческий историк Евсевий Кесарийский написал краткую хронику, в которой свел воедино сведения по библейской и античной истории, а знаменитый Иероним перевел ее на латинский язык и продолжил; младший современник Иеронима – Павел Орозий развернул эту концепцию в «Семи книгах истории против язычников», по которым училось все средневековье. В эту рамку вставляли свое изложение все средневековые историки, в том числе и Григорий Турский.

Следствие такой концепции – важная роль, которая придается событиям церковной истории. Именно история победы христианской церкви над язычниками – главная тема ранних средневековых хронистов; история государственных событий – лишь фон и подкрепление для нее. История Римской империи (и ее предшественниц – Македонской, Персидской и других империй) занимает историка лишь постольку, поскольку частичное воссоединение человечества в империи есть подготовка грядущего полного воссоединения человечества в лоне христианской церкви; а история современных государств – постольку, поскольку они являются прямыми наследниками Римской империи. Содержание ранних средневековых сочинений – это описание распространения христианства среди язычников, торжества ортодоксального христианства над еретическими учениями, [331] успехов праведных правителей и возмездии неправедным. Иногда эта тема выносится даже в заглавие: история англосаксов, написанная Бедой Достопочтенным в начале VIII в., имеет название «Церковная история народа англов», и по аналогии с ней сочинение Григория Турского в одной из старейших рукописей названо «Церковная история франков»[9].

Поэтому не приходится удивляться, что Григорий Турский формулирует свою задачу так: первая цель – описать борьбу праведников с язычниками, церкви с ересями, королей с враждебными народами; вторая – успокоить читателей, боящихся приближения конца света, показав им, как еще мало прошло лет со времени сотворения мира. Вслед за этим он излагает свой символ веры, дабы будущий читатель не сомневался в том, что он – правоверный католик; апология католического вероисповедания и защита его от арианства, еще господствовавшего в соседней вестготской Испании, для Григория имеют первостепенную важность, и диспуты с арианами пересказываются им в дальнейшем во всех подробностях. А заканчивает свое сочинение он еще одним пересчетом лет по пяти периодам от сотворения мира до «двадцать первого года нашего служения епископом... тридцать первого года правления короля Гунтрамна[10] и девятнадцатого года правления короля Хильдеберта Младшего» (X, 31): т. е. до апреля или августа 594 г., когда Григорий кончил свой труд.