Личный ущерб - Туроу Скотт - Страница 7

4

Странная штука, когда власти договариваются о сотрудничестве в обмен на смягчение приговора с индивидуумом, уличенным в некоей преступной деятельности. Если перефразировать цитату из Толстого о несчастливых семьях, то можно сказать, что при этом каждый фигурант несчастен по-своему. Фивор, я думал, будет страдать от потери адвокатской лицензии, но мой клиент, не в пример большинству адвокатов, каких я в разное время представлял, с этим примирился и, кажется, не очень переживал. Впрочем, поскольку он признался в подкупе судей, эта кара была для него неизбежной. Но Робби Фивор страдал, опасаясь потерять свою мошну немалых размеров (он за эти годы изрядно разбогател), страстно желал избежать конфискации, надеясь отделаться минимальным штрафом. Ну и, разумеется, боялся попасть в тюрьму, главным образом из-за того, что тогда у него не будет возможности находиться с женой во время ее угасания.

Суть предложения Сеннетта состояла в том, чтобы Робби продолжил подкуп судей, вооружившись звукозаписывающей аппаратурой, и согласился потом свидетельствовать на процессе. Присяжные наверняка это учтут. Ему надлежало действовать в обстановке строгой секретности. О сотрудничестве с властями никто не должен знать, особенно Диннерштайн, который мог проболтаться дяде.

Мы торговались несколько дней, пока не договорились: во время проведения операции Робби выполнит все предписания представителей власти, а в конце выступит в суде с чистосердечным признанием. За это обвинение потребует для него лишь условного наказания и штрафа в двести пятьдесят тысяч долларов.

Условия были вполне разумными и устраивали всех, кроме Министерства юстиции, точнее, Комитета по контролю за секретными операциями (ККСО), который курировал тайные операции против государственных чиновников. ККСО был создан вслед за аналогичным комитетом ФБР, нацеленным на Капитолий. Перед этими комитетами стояла задача погасить возникшее в конгрессе беспокойство о том, что в результате этих секретных операций могут пострадать невиновные граждане. Невиновными гражданами, о которых в данном случае заботился ККСО, являлись ответчики по делам, какие Робби собирался решать с помощью взяток. В ККСО категорически заявили, что государственная власть не может лишать этих людей и их адвокатов возможности честного разбирательства в суде.

Сеннетт несколько раз вылетал в Вашингтон, чтобы утрясти дела. В конце концов, в ККСО согласились на проведение операции, если Фивор будет подкупать судей только при рассмотрении фиктивных дел. Роли ответчиков и их адвокатов по этим фиктивным искам должны исполнять агенты ФБР. Разумеется, все это приведет к дополнительным расходам, на которые Сеннетт не рассчитывал. Несколько недель он вел позиционные бои с центром и только в октябре выжал необходимое финансирование и требуемый штат. Но тут снова уперся ККСО.

Им не нравился план федерального прокурора, согласно которому Робби Фивор, чтобы не вызвать подозрений, должен наряду с фиктивными делами вести и настоящие. Они требовали гарантию того, что для решения этих дел он не станет давать судьям взятки. Потому что окажется, что государственная власть, позволив уличенному в преступной деятельности адвокату продолжать практику, будет фактически соучаствовать в его мошенничествах.

В связи с этим в ККСО потребовали, чтобы Фивор вел работу только под наблюдением спецслужбы. Ему предложили взять в качестве помощника агента ФБР. Робби по инерции начал протестовать, но вскоре согласился, поскольку Мортон давно уже предлагал ему нанять помощника, чтобы он мог больше времени проводить с женой. Сеннетт сказал, что сложностей убавится, если агентом будет женщина. Тогда ни у кого никаких подозрений не возникнет. Любовь и все такое. С учетом характера Робби это вполне объяснимо. Все согласились. И вот в ноябре агент Ивон Миллер наконец прилетела. Операцию можно начинать.

Знакомство состоялось в том же номере отеля «Далсимер-хаус», где несколько недель назад федеральный прокурор предложил Робби Фивору участие в операции. Когда я вошел, то рядом со Стэном опять увидел Джима. Я понял, что ему поручено руководство операцией со стороны ФБР. Новый агент явилась последней. Дверь отворилась после того, как был произнесен пароль «Петрос», и в комнате появилась женщина приятной наружности, среднего роста, крепкого сложения. На вид ей было за тридцать. Этакая симпатичная простоватость, курносый нос, искренняя улыбка. В джинсах и футболке, на слегка подведенных глазах очки в узкой металлической оправе, рыжеватые волосы собраны сзади в «хвостик». Чуть наморщив лоб, видимо от смущения, она обменялась рукопожатием с каждым из присутствующих, не встречаясь взглядом. Робби со своей обычной галантностью достал из мини-бара сок и налил ей бокал, который она приняла с вежливой улыбкой.

— Итак, Эвон… — начал Робби, произнося ее имя, как все мы и предполагали: в виде варианта имени Ивонна на американский манер.

— Ивон, — поправила его она. — Через «и». Моя мама хотела, чтобы оно произносилось иначе, но с детства все называли меня именно так.

Встретившись со мной взглядом, Сеннетт подмигнул. Ведь «Ивон Миллер» — конспиративная кличка, ее придумали в штаб-квартире ФБР в Вашингтоне. На эти имя и фамилию там же были выписаны водительское удостоверение и карточка социального обеспечения. Робби, кажется, еще не понял.

— В точности как с моей фамилией, — с жаром проговорил он. — Люди все время путают. Произносят неправильно.

Агент усмехнулась, очевидно, отказываясь признавать, что между ними существует что-то общее. А Робби ринулся в атаку, преисполненный решимости завоевать ее расположение.

— Это напомнило мне игру, какую я иногда затеваю при знакомстве, главным образом с женщинами. — Он лукаво улыбнулся. — Я спрашиваю: какие числа вам больше нравятся, четные или нечетные?

По выражению лица Ивон я понял: ей знакомы приемы, с помощью которых мужчины пытаются познакомиться с женщинами в баре. К тому же насчет Робби и его повадок ее наверняка основательно просветили, поэтому флиртовать ему не имело смысла.

— Так вот, мне нравятся четные числа, — сообщил он, довольный своим каламбуром[5].

Ивон Миллер ограничилась кивком и направилась в дальний конец комнаты. Через минуту Сеннетт открыл совещание. Нам следовало обсудить все детали первого этапа операции, чтобы ни у кого в офисе Фивора не возникло никаких подозрений по поводу присутствия Ивон, а также фиктивных дел.

— Вы говорили, что она агент ФБР. Мне же показалось, что дама работала надзирательницей в тюрьме, — заявил мне потом Фивор.

На мой взгляд, Ивон вела себя вполне корректно. А Робби, скорее всего, просто огорчала перспектива находиться под наблюдением двенадцать часов в сутки.

Впрочем, не только он и я, но даже и Стэн знали об Ивон Миллер не больше, чем о Джиме и других специальных агентах, направленных ККСО обеспечивать операцию «Петрос» (такое кодовое название она теперь официально получила), то есть абсолютно ничего. Таковы были правила, в соответствии с которыми все участники операции — Робби, Сеннетт и агенты — получали строго дозированную информацию, достаточную каждому для исполнения своих обязанностей. Данный подход минимизировал вероятность провала.

Вначале Стэн сильно сомневался, годится ли Ивон Миллер в напарницы столь импульсивному типу, как Робби Фивор. Она показалась ему неуверенной в себе, даже слегка заторможенной. Робби, когда я рассказал ему об опасениях Сеннетта, лишь усмехнулся.

— Прокурор насчет меня заблуждается, — сказал он. — Не такой уж я капризный и придирчивый.

Джим, которому подчинялись все агенты, убедил Стэна, что Ивон для целей операции вполне подходит. Он был знаком с ее личным делом и считал, что она именно тот человек, какой ему нужен.

— Подробности мне неизвестны, но, похоже, что она в свое время была членом олимпийской сборной страны, — сообщил мне Сеннетт при встрече в Уорс-парке.