Райское место - Туманова Мария - Страница 89

– Надо придумать тебе легенду, – сказал я. – Историю о том, как мы встретились. Вряд ли кто-то поверит, что ты свалился ко мне в машину из клюва аиста.

– Как лягушка? – улыбнулся мальчик. Его родители вряд ли прибегали к классическим ответам на вопрос «откуда я появился». А может, он и не спрашивал. – Вообще-то я неплохо умею квакать.

Но мы все-таки придумали версию повероятнее. И хорошо, что сделали это заранее, потому что я полностью потерял способность соображать, когда на подъезде к Биллингсу ветровое стекло усыпала мелкая морось. В свете фонарей сверкали лужи, сообщая, что дождь не все время был таким слабым. «Час назад прошел настоящий ливень, – бормотали они, подергиваясь рябью. – И твой дружок не усидел в коттедже – а когда полицейские увидели монстра, терзающего женщину около мотеля, они разнесли его в клочья сотней выстрелов». Я прибавил скорость. Делберт, уже услышавший историю о шоколаде, пристально вглядывался в испятнанную электрическим светом мокрую темноту. Судя по выражению его лица, он тоже не ждал ничего хорошего.

Но в мотеле царил покой. Мы вышли из пикапа на стоянке и сразу увидели усатого толстячка-портье. Он стоял на крыльце офиса, с наслаждением вдыхая сырой воздух.

– Люблю такую погодку, – сообщил мне, подняв руку в знак приветствия. – Хорошо… да…

Он потерял нить мыслей, увидев Делберта. Смерил его взглядом от макушки до грязных босых ног и удивленно посмотрел на меня.

– Э-э, сэр…

– Все в порядке. – ответил я. Подошел поближе (если бы Джейк на кого-то напал, этот тип вряд ли стоял бы тут, наслаждаясь погодой, так что нестись в номер сломя голову ни к чему) и пояснил: – Подобрал этого мальчишку около Форсита. Он голосовал на дороге и выглядел таким маленьким и измученным, что я не смог проехать мимо. Думаю еще накормить его и надо бы какую-то обувку купить. Парнишке туго пришлось.

Толстячок нахмурился.

– Такие бродяжки вотрутся в доверие, а потом обворуют, – проворчал он.

– Этот – вряд ли. Мы разговаривали всю дорогу, и, по-моему, он не преступник, просто несчастный ребенок. Мой друг никуда не ушел?

– Нет, – портье перестал волноваться о судьбе моего кошелька и улыбнулся. – Это я точно знаю, потому что к нему минут десять назад гость вошел.

– Какой гость? – вытаращился я. А сердце уже ответило, сорвавшись в рваную испуганную дробь.

Кот пошел ловить мышей, осторожно, детка-мышка. Если он тебя найдет, он сожрет тебя, малышка.

— Не знаю. Я только увидел, как он входит в ваш номер. Рослый такой блондин.

Нет, не может быть!… Кот найдет, вас всех найдет…

Может, приятель какой-нибудь?

– Я не знаю никаких блондинов, которые могли бы тут появиться, – выпалил я

Врун! Врун! Врун!

и, не дожидаясь ответа, кинулся к своему коттеджу. Сквозь частый стук сердца слышал, как следом несется Делберт; босые ноги звонко шлепали по мокрой дорожке. О господи, неужели О'Доннел сумел так быстро нас вынюхать?! Нет, он же не ясновидящий, это не он, это кто-то другой. Коммивояжер, который торгует мелочами, нужными в дороге. Бродячий проповедник, собирающий пожертвования. Агент по продаже недвижимости за Полярным кругом. Кто угодно, только не моухейский констебль!

Я рванул дверь, забыв, что ключ лежит в кармане,

зачем он вообще нужен? Гость без него обошелся

а когда она послушно распахнулась, замер на пороге, захлебнувшись ужасом. В шаге от меня, упершись забинтованной правой рукой в косяк дверного проема, стоял Ларри О'Доннел,

ты знал, что это будет он, и никто другой!

но выглядел он не ковбоем из рекламы «Мальборо», а человеком с плаката: «Приезжайте в Моухей – и вот что с вами будет». Я не понимал, почему он еще держится на ногах. Кровь залила его с головы до ног, пропитанная ею джинсовая рубашка висела клочьями, а под подбородком покачивался отодранный лоскут кожи. Шею сбоку будто изгрыз бешеный пес, от ключицы на грудь сползала кривая рваная рана. Странно, что сонная артерия уцелела. Надо было Джейку лучше нацелиться…

Я с первой секунды понял, что Ларри пришлось бороться не с взбесившимся бультерьером. Айрис была права, шоколад не спасал от трансформации. Дождь заставил Джейка перекинуться, но выскочить из коттеджа, чего я так боялся, он не успел. Свежее мясо явилось само. Но если О'Доннел стоит здесь и еще жив, значит, победителем в схватке вышел все-таки он.

– Предатели, – каркнул Ларри.

Он вскинул левую руку, и огромные небесные часы замедлили ход. Я не успел заглянуть в ствол «браунинга», поэтому до сих пор не знаю, как выглядит смерть на таком близком расстоянии. Десятая доля секунды – и я потерял равновесие от сильного толчка,

тому, кто годами толкал валуны, ничего не стоит сбить с ног человека

услышав выстрел до того, как упал. Глаза выхватили из неожиданно сжавшегося мира яркую вспышку, дымок над стволом пистолета и Делберта, отлетающего с крыльца на дорожку спиной вперед. За долю мгновения вытолкнув меня из-под выстрела, мальчик сам оказался на моем месте и принял пулю, как последний урок от своего учителя.

Он упал навзничь, разметав руки, как брошенная тряпичная кукла, кровь хлынула по волосам, по лицу, растеклась по асфальту. И я заорал «нет» во всю силу легких. А «браунинг» выпал из руки О'Доннела, когда – в ту же безразмерную секунду – Ларри в свою очередь рухнул на пол. Назад и набок, полностью исчезнув из виду.

То ли мой крик раздробился, то ли кричали еще какие-то люди. Из потока воплей выкристаллизовалось слово «полиция», а я вскочил и кинулся к Делбер-ту, приподнял его голову, пачкая руки в крови, – она лилась из раны над виском пульсирующими рваными толчками, – и выкрикивал его имя, пока не понял, что это бесполезно. Не знаю, сколько времени понадобилось, чтобы понять. Может, год. Может, меньше минуты.

Женский визг резал воздух, тяжело топали где-то за моей спиной мужские ботинки. А в голове у меня гремел набат, тяжелый и безнадежный похоронный звон. Я бросился в коттедж

надо успеть, пока не явилась полиция, надо увидеть, как выглядит Джейк!

и перепрыгнул через О'Доннела, чтобы в спальне снова упасть на колени перед окровавленным телом. В несчитанных парсеках от этого места сотни планет сошли с орбит и взорвались, лишившись своего создателя, черные дыры расползлись по Вселенной и вечное безмолвие космоса раскололось отчаянным воплем, вырвавшимся из моего рта. Мертвый Джейк застыл на полу в неестественной позе; его рубашка была не только пропитана кровью, но и обожжена порохом: Ларри стрелял с очень близкого расстояния. «Не просто близкого – он прижимал ствол к телу Джейка, – сообразил я, – поэтому выстрелов и не услышали снаружи. А Джейк зубами и ногтями рвал его тело, используя всю свою нечеловеческую силу, чтобы добыть кусок свежего мяса».

И сделал бы то же самое, окажись с ним рядом ты, а не О 'Доннел.

«Нет, – одернул я себя. – Джейк просто впал в шок и защищался как мог. Ничего больше люди о нем не узнают».

Последствия мутации еще были видны: слишком крупные зубы, неправильная форма мышц, потемневшая кожа, отвисающая на затылке. Но я надеялся, что к появлению полиции они исчезнут. Джейк начал перекидываться в агонии, но мертвым он выглядел как обычный человек. Значит, надо задержать полицейских снаружи. Дать телу Джейка время для последней трансформации.

– Я помогу тебе, – шепнул я.

Пожал мертвую руку, поднялся и пошел к выходу, двигаясь, как зомби, когда вдруг услышал: «Уолт…» – и от этого шепота вздрогнул, как от удара кнутом. Померещилось, не иначе. Этот гад не может быть живым! Его место в аду, в самом центре вечного пламени. Но что бы я ни думал, я уже шел к О'Доннелу. И едва присел возле него, голубые глаза открылись.

– Риденс, – еле слышно выдохнул он. – Риденс должен был… давно сдохнуть. Я… подумал, здесь только ты и мальчишка. Почему он не сдох?

Я смотрел ему в лицо и боролся с ярым желанием голыми руками разорвать эту физиономию на части. Если бы Делберт не просил не убивать…