Верность - Третьяк Владислав Александрович - Страница 50

«Принимали ли Вы когда-нибудь допинг?»

– Что вы? Зачем? Я и так чувствую себя прекрасно, не нуждаюсь ни в каких возбудителях.

«Какой вид спорта Вы считаете самым трудным?»

– Мне кажется, это лыжные гонки.

«Кого из спортсменов Вы склонны уважать больше всех?»

– Конкретного человека назвать не берусь. Я уверен, что все чемпионы страны, мира и олимпийских игр достойны уважения. Ведь стать первым в сегодняшнем спорте так трудно!

«Что Вы можете сказать об атлете, который не завоевал первого места, но при этом отдал борьбе все силы, выложился „до донышка“?»

– Его нельзя упрекнуть. О таком я могу сказать, что это настоящий спортсмен!

«Какие броски наиболее опасны для Вас?»

– Для меня самый неприятный бросок – издалека с помехой. То есть когда кто-то из соперников маячит перед воротами, мешая мне вовремя среагировать на шайбу.

«Кого Вы ругаете, пропустив гол,  – себя или соперника?»

– Себя.

«Как строятся Ваши взаимоотношения с защитниками?»

– У нас нормальные, дружеские отношения. К примеру, бывает, что защита увлечется атакой или «вздремнет» некстати, и соперник выходит со мной один на один. Я стараюсь никогда не обижаться из-за этого на своих товарищей, не выдавать своего раздражения… Вообще-то тема эта, если откровенно, не простая. Начать хотя бы с того, что сегодня вратарю приходится гораздо труднее, чем раньше. Растут скорости. Игра стала более нацеленной на ворота – сказывается общение с профессиональным хоккеем. За счет новых, загнутых клюшек увеличилась сила и скорость бросков. Выровнялся, став выше, класс большинства команд, и теперь практически нет матчей, когда бы можно было расслабиться, сыграть вполсилы. Все сказанное бесспорно. И, увы, также бесспорно то, что при всем при этом не столь монолитны, как прежде, защитные порядки.

Не пойму отчего, но с какого-то момента оборона в нашем хоккее стала явно отставать от нападения – и по числу новых ярких игроков, и по прогрессу в тактике, и по морально-волевым характеристикам. Словом, по всем показателям. У меня такое впечатление, что иные тренеры потеряли вкус к специальным занятиям с игроками задней линии, к воспитанию защитников высокого класса, к их правильной игровой ориентации. Нет, о кризисе речь, конечно, не идет, но из своих ворот я отчетливо вижу (думаю, что и вы с трибуны тоже), как много ошибок допускают в обороне даже наши именитые игроки, как небрежны они порой, как часто, увлекшись атакой, не успевают вернуться назад, чтобы достойно выполнить свои прямые обязанности.

Я не обижаюсь на партнеров, когда они позволяют соперникам выйти один на один со мной. В игре всякое бывает. Но, право, трудно оставаться невозмутимым, если победа в дуэли за мной, а защитники все еще «не проснулись», и шайбу после повторных бросков добивают-таки в сетку.

Из игроков задней линии лично мне, вратарю, больше всего в последние годы нравился Василий Первухин – именно потому, что его отличала строгая, почти безошибочная игра. Отняв шайбу, он не изображал из себя Бобби Орра, а тут же переадресовывал ее форвардам. Этот парень отчетливо сознавал свои задачи, он был почти незаметен на поле, а пользу приносил огромную.

«Кто опаснее для вратаря – наш Сергей Макаров или канадец Уэйн Гретцки?»

– Конечно, Макаров.

«В чем разница между Филом Эспозито и Уэйном Гретцки?»

– В первую очередь – в габаритах. Эспозито выше меня чуть ли не на голову, весит около 120 килограммов. А Гретцки – это худенький мальчик, едва 76 весит. В характере у них тоже много различий. Эспозито так и не смог перебороть до конца высокомерия по отношению к советскому хоккею, а Гретцки, напротив, везде подчеркивает, что он стал великим благодаря «школе Тарасова».

«Был ли у Вас идеал, пример для подражания?»

– Если вы имеете в виду хоккей, то да, был. Виктор Коноваленко – вот кому я всегда хотел подражать.

«Сколько времени Вам требуется, чтобы облачиться в хоккейную амуницию?»

– Если не спеша, то 10 – 12 минут.

«Как Вы относитесь к парашютному спорту?»

– Я не ошибся? Именно к парашютному? Вот уж никогда об этом не думал… Но если он полезен, если делает человека лучше, то почему бы его не уважать?…

«Правда ли, что Вам было сделано предложение играть в одной из канадских профессиональных команд?»

– Такие предложения делались не раз, причем канадцы предлагали миллионные гонорары. Но они сами прекрасно понимают, что все это из области фантастики. Я – советский спортсмен и всегда буду защищать честь своей Родины.

«Какая команда, по Вашему мнению, является самой популярной в стране?»

– Больше всего болельщиков конечно же у «Спартака»… Не успеваю я закончить фразу, как зал взрывается бешеными аплодисментами. Спартаковские болельщики ликуют. Надо бы их немного остудить.

– …но было бы хорошо, если бы «Спартак» пореже огорчал своих поклонников.

Смех, аплодисменты.

«Сколько писем Вы получали до свадьбы?» – читаю вслух следующую записку.

– Ох, много… Гораздо больше, чем сейчас. «Можно ли Вас вывести из равновесия?»

– Наверное, можно, только что для этого надо сделать – я не знаю.

«Почему Вы играете в проволочной маске, а не в фибергласовой?»

– Она значительно безопаснее. В такой маске легче дышать. Словом, ее преимущества очевидны. Сейчас все вратари наших ведущих команд играют в проволочных масках.

«Устаете ли Вы сейчас от хоккея сильнее, чем прежде?»

– Раньше, когда я был помоложе, матчи не так изматывали меня. Теперь в некоторые моменты трудных и длительных турниров я, бывает, чувствую себя так, будто вот-вот потеряю сознание. Тут уж доктора выручают: нашатырь, валидол под язык – и снова на лед.

«Следите ли Вы во время матча за действиями вратаря соперников?»

– Да. Подмечаю и его ошибки, и его удачную игру.

…Наша встреча продолжается уже больше двух часов, а вопросам, кажется, не будет конца. Меня просят рассказать о личной жизни, интересуются планами на будущее, спрашивают, почему плохо играет «Спартак», чем занимается Константин Локтев, как я отношусь к Александру Якушеву и в чем причины неудач футбольной команды ЦСКА. Приятно, что люди так горячо интересуются спортом, так близко воспринимают удачи и промахи любимых команд.