Верность - Третьяк Владислав Александрович - Страница 49

Так что еще неизвестно, кто больше заинтересован в подобных командировках – хозяева или гости.

Замечательные мои болельщики… Сколько раз в трудные моменты ваша поддержка помогала мне! Вы не скупились на аплодисменты, а бывало, великодушно прощали промахи. В своих письмах вы давали множество советов и щедро расточали похвалы. Я всегда, где бы мы ни играли, чувствовал ваше доброжелательное отношение, вашу веру, Между нами никогда не было недоразумений, никогда, начиная с того памятного матча ЦСКА – «Спартак», в 1969 году, от которого я веду отсчет своего хоккейного пути. Когда в тот день А. В. Тарасов поставил меня в состав, даже бывалые армейские игроки восприняли это недоверчиво: еще ни разу их ворота не защищал мальчишка. А болельщики в меня поверили: каждую мою удачу в том матче, даже самую маленькую, они награждали аплодисментами.

С тех пор у меня установились самые теплые отношения с любителями хоккея, и я всегда рад встречам с ними. Нас, хоккеистов, часто приглашают на спортивные вечера, которые проходят в воинских частях, студенческих аудиториях, заводских клубах. Зал обычно набивается до отказа. Люди как будто хотят поближе рассмотреть нас, сопоставить наше хоккейное умение с чисто человеческими качествами, проверить свое отношение к тому или другому хоккеисту. Такие встречи для нас как взыскательный экзамен.

Работая над этой книгой, я долго размышлял, о какой встрече рассказать подробно. В конце концов пришел к выводу, что лучше всего свести воедино впечатления от многих встреч с болельщиками. Вот что из этого получилось.

…Гигантский актовый зал полон. Украдкой из боковой двери я всматриваюсь в лица людей. Большинство из них молоды. Я волнуюсь. Это мало похоже на те ощущения, что бывают во время матча. Там стараешься максимально сосредоточиться на игре, не видишь никого и ничего, кроме хоккеистов и шайбы, там стоит только начаться матчу, как от волнения не остается и следа. А здесь другое: у тебя глаза разбегаются – ведь полторы тысячи человек пришли словно для того, чтобы посмотреть, какой ты без маски.

Приятный сюрприз: перед встречей организаторы показывают фильм «Владислав Третьяк против Бобби Халла», снятый в 1974 году в ходе матчей сборной СССР со сборной ВХА. Я уже видел этот фильм раньше, но все равно – наверное, я самый внимательный зритель в зале и уж наверняка самый отзывчивый. На широком экране Бобби Халл снова и снова атакует мои ворота – воют сирены, ревут трибуны, со свистом летят шайбы – держись, вратарь! Так и было в 74-м.

Фильм, кажется, задел за живое не только меня. Поднимаясь на сцену, вижу, как взволнованы люди, как искренни их аплодисменты. Успеваю подумать о том, что контакт с аудиторией вроде бы уже налажен, теперь важно его не потерять. И сразу же на меня обрушивается шквал вопросов. На столе вырастает целая гора записок.

Беру наугад первую попавшуюся: «Какое качество Вы считаете самым главным в человеке?»

– Трудолюбие, – отвечаю я.

«Бывают ли у Вас минуты страха в ходе матча?»

– Раньше, когда только-только надел форму голкипера, случалось, боялся шайбы. Теперь же на льду я настолько погружен в свое дело, что все постороннее перестает существовать. Хотя, конечно, вратарей не нужно считать абсолютно бесстрашными людьми. Ничего не боятся только безголовые дураки. Скажем, во время тренировок я всегда помню об опасности. Ведь в створ ворот летит одновременно по пять-шесть шайб – на каждую не среагируешь. От прямого же попадания не спасают никакие щитки – боль страшная.

Или вот, к примеру, канадцы имеют обыкновение бросать по воротам с острого угла, нет, даже не с острого – вообще с «нуля градусов». Шансов забить гол при этом почти никаких, зато вратаря искалечить – запросто, стоит только шайбе в горло угодить. Горло – это самое незащищенное место у любого вратаря.

Раньше бытовало такое представление, будто хоккейный вратарь – это едва ли не самоубийца какой-то, что весь он в шрамах и синяках и что зубы у него выбиты. Это выдумки. У меня, к примеру, за все годы игры в ЦСКА и сборной не было ни одной серьезной травмы, так что шрамами пока похвастаться не могу. Но что шайба бьет больно – это точно.

«Снятся ли Вам хоккейные сны?»

– Никогда.

«Как Вы относитесь к судьям?»

– Ревниво, что ли. Я понимаю, что им нелегко, что они обыкновенные люди, которые не застрахованы от ошибок… И тем не менее хоккейная борьба столь азартна, что в пылу схватки простить судейскую оплошность я не могу. Убейте меня – не могу.

«Как Вы воспринимаете собственную славу?»

– Спокойно. Наверное, я уже вышел из того возраста, когда письма болельщиков, известность и внимание приятно кружат голову.

«Правда ли, что самым веселым хоккеистом сборной был Валерий Харламов?»

– Правильно, Валерий. Только не Харламов, а Васильев. Со стороны вы никогда не подумаете, что он весельчак, – ходит всегда озабоченный, серьезный, но вдруг как выдаст какую-нибудь шутку – у всех животы от смеха болят.

«Помогала ли Вам ваша феноменальная реакция за пределами хоккейной площадки?»

– Пару раз она выручала меня во время езды на автомашине по скользкой дороге.

«Любите ли Вы баню?»

– Откровенно говоря, не очень. «Ваше любимое блюдо?»

– Грибной суп.

«Как развить свою реакцию?»

– Рекомендую пинг-понг и теннис.

«Как правильно действовать в обороне, если вратаря и защитника атакуют два соперника?»

– Ого, это уже специальный вопрос. Наверняка его задал ктото из хоккеистов. У вас есть хоккейная команда?

– Есть, – дружно отзывается зал.

– Чемпионы района, – с гордостью подсказывает ведущий.

– Тогда, может быть, проведем тренировку?

Я еще раз вслух зачитываю вопрос и объясняю:

– Вратарь несет ответственность за того игрока, который владеет шайбой. Защитник же в это время контролирует второго соперника и одновременно по мере сил мешает первому. При этом защитнику очень важно не суетиться, не метаться из стороны в сторону.

«Как относится к хоккею Ваша жена?»

– Татьяна прекрасно понимает, что если я буду плохо тренироваться или же поеду на игру в скверном настроении, то могу подвести не только самого себя, но и клуб и даже сборную. Поэтому она делает все, чтобы помочь мне, хотя болельщицей мою жену не назовешь. И еще скажу: очень трудно нашим женам – ведь много времени хоккеист проводит вне дома…