Рацухизация - Бирюк В. - Страница 79

Вот такой подарок я получил в составе нашего последнего зимнего обоза.

Так случилось, что обоз принимали без меня — я как раз в тот день возился с лесопилкой. Потом надо было обязательно проверить новую сушилку для брёвен: лес в штабелях сохнет долго. Многое можно и из такого делать, но жилые помещения и хлебные амбары надо из сухого — пришлось городить в вотчине уже третью сушилку с печкой и длинным воздуховодом. Потом мою «олимпийскую трассу» глянуть — после оттепели снег осел…

Терентия, как уличённого татя, сунули в подземелье к Ноготку, семейство его, в общем порядке, отправили в баню и в карантинный барак для новосёлов.

Я в тот день в усадьбу вернулся поздно: ставили первую циркулярку. «Первую» — в мире! Рацуха… на семь веков вперёд! Правда, получалось коряво: снова проблемы с балансировкой.

Так что, про Терентия я узнал только утром. Вид у него был… скверный. Ободранный, наголо обритый, похудевший и почерневший, в ножных кандалах, он вполне соответствовал картинке «каторжник-революционер на допросе у жандармов».

Ознакомившись с сопроводиловкой от Николая, я ожидал увидеть озлобление, или какое-то «упование на милость», искреннее или не очень. Или — страх. Но Терентий был — «душа мелкой россыпью». Никаких мыслей, планов, надежд, ожиданий…

Он прекрасно понимал — сколь много я для него сделал. Его благодарность была столь велика, что он даже и не сильно её выражал:

— Господине, твои благодеяния столь велики, что мне и не отплатиться. Ничем и никогда. Даже и по гроб жизни. Всё, что я есть — всё твоё. И душой, и телом, и сердцем и разумом. Прикажи мне умереть — я умру. И печалиться особо не буду. Но жить… не могу я так жить! Я её люблю! Мы перед богом венчаны! Но во всякий день, во всякий час она меня виноватит. За всё. От оправданий моих… плачет. А то — кричит. Не могу я так!

Приведённая Меньшаком супруга Терентия, незамедлительно продемонстрировала особенности своего психического состояния: сходу наехала на мужа. Прямо с порога перейдя к крикам и слезам.

— Ты! Ты меня сюда привёз! К этим диким грубым злым людям! Бросил меня одну! На растерзание этим людоедам!

Можно подумать, что человек в кандалах может выбирать пути для своих близких. Терентий начал, было, оправдываться. А Меньшак паскудно хмыкнул и уточнил:

— Во блин даёт! Когда вчерась к моей елде прижималась сама приговаривала: засади мене грубо, возьми меня позлее. Сама ж просилась да налазила. Одно слово — курва.

Правдоподобно. Это — из подводных камней в практике психотерапевта при работе с истериками. Попытки соблазнения — один из основных методов привлечения внимания в арсенале истерика. Просто надо помнить, что в случае, если соблазнение оказывается успешным, это может оказывать разрушительный эффект на внутреннее состояние клиента. Что мы и наблюдаем. После реплики Меньшака истерика пошла в полный рост: с криками, диким хохотом, судорогами, бросаниями предметов, ударами головой о стены с явной потерей чувствительности. Дальше, очевидно, будет глухота, слепота, помрачения сознания…

Скучно.

Когда несколько раз проходил такие спектакли, когда знаешь, это — именно актёрская игра… Пусть и не осознаваемая, инстинктивная… Знаешь, что будет дальше. «Вот вам — ваши вопросы, вот нам — наши ответы. И обменяемся». Скучно и уныло.

— Меньшак, выведи дуру во двор и сунь в сугроб. Или сдохнет, или успокоится. Потом — ко мне.

— Господине! Постой! Она же жена моя, перед богом и людьми. Не казни её. Это я во всём виноват! Меня вели…

— Помолчи. Ты — дурак. Она тебе больше — не жена. Ты мой холоп. Я тебя с твоей бабой — развожу. Всё. Воля господская.

Терентий вырос в наследственном холопстве. В твёрдой уверенности нескольких поколений предков: «хозяин — барин». Это, крепко вбитое в него мироощущение, не позволило ему кинуться во двор, когда Меньшак сдернул с его бывшей платки и воткнул свежее-бритой головой в снег. А когда Меньшак задрал бабе тулуп вместе с платьем на голову и стал припорашивать снежком — пришлось наступить на кандальную цепь. Кинувшейся спаситель вытянулся по полу ничком.

Что позволило провести урок базовых правил поведения при общении с истеричкой. Воспроизводя проповедь Мити Карамазова:

И уточнить из практики:

Элементарная психотерапия. Нигде не видел попаданца, который подрабатывал психотерапевтом у своих холопов. А как? Или кто-то думает, что основные типы психических заболеваний в «Святой Руси» отсутствует? Отнюдь, здесь их — больше и чаще. И — чисто моё: моя команда — «десять тысяч всякой сволочи». Этот контингент просто нашпигован всякими паранойями, шизофрениями, неврозами и психозами. У одних — это результат «сволочизма», у других — причина. Но в помощи нуждаются все. Команда попаданца — «дурка на природе». И если ты не тянешь, хоть минимально, на главврача — нефиг лезть в прогрессизм.

— Терентий, ты когда-нибудь на неё ведро холодной воды выливал? А хохотал ей в лицо? Она же как вампир — питается твоей болью, твоей злостью, твоим унижением. Смейся — и она перестанет истерить.

— Иване, я с ней жить не могу. Я видеть её не могу! Но и бросить её… Она из-за меня…

— Не понял. Ты — не понял. Первое: твоей вины — что не опрокидывал её на голову ведро колодезный каждый раз когда она рот открывала. Второе: жить ты с ней не будешь. Это не твоя воля — моя. Дети… В казарму пойдут, к сиротам. Баба — к Маре на заимку. Она таких лечит. Ты…

— Убери меня куда-нибудь. С глаз долой. От людей подальше. Никого видеть не могу.

— После Меньшаковых игр с твоей бывшей… Тебя, и правда, лучше с усадьбы убрать. Ладно. Пойдём-ка на мельницу. Лесопилку сделать надо.

Терентий оказался толковым парнем. Вместе с «горнистом» они довольно ловко поставили обе циркулярки на обеих мельницах. Едва в средине апреля пошло таяние, и по каналу побежала вода, как обе заработали.

Они потихоньку тёрли доски, а я уже прикидывал — какая у меня огромная выгода получается: два десятка мужиков, которые ежедневно вытёсывали тесины — не нужны. В первый момент многие не поняли революционности произошедшего: весна, крестьян и так надо освобождать от повинностей для подготовке к страде.

Но Потаня, обнаружив исчезновение в разнарядке на работы строки: «тесать доски» — сходил-посмотрел.

— Славно. Никогда такого не было. Теперя — и полы, и лари, и двери… Может, и потолки… Не сравнить. И вот ещё, боярич. Не моё дело… Но убери оттуда Терентия.

— Почему?

— Парень… в столичном доме живал, да ещё и управительствовал. Знает и умеет много. Его бы на место Агафьи… А там… скучно ему… Поломает пилу-то твою. Просто… ну… проверять будет.

Потаня как в воду глядел: я закрутился, а через три дня смущённый Терентий мял шапку на моём крыльце.

— Мы… там… это… колода такая суковатая… оно сперва-то… а после только хр-р-р-р… и после так — дрысь… Мы сразу остановили.

Ну фиг с ним. Для того два диска и делалось, что я изначально был уверен — сломают. Работники будут проверять: «чи пилит воно, чи ни». Механизм — новый, в теории называется: «Методы разрушающего контроля».