Рацухизация - Бирюк В. - Страница 73

Ещё дырок понаделали: для выходной трубы, для заливки воды, для водомерного устройства со стеклом, для аварийного клапана с рычагом, для свистка… Я Прокую рассказывал как паровозы свистят — он очень захотел послушать. Меломан растёт. Наверное.

Печку рядом с кузней построили. Труба… метра четыре. Затащили эту дуру железную, закрепили, вмазали… Тут я, чисто случайно, вспомнил про русские варницы.

Индустриальные печки на «Святой Руси», включая металлургические и кирпичные, обычно врезают в стенку оврага, склона, ямы… У меня у самого почти все так построены. Но тут подходящего места нет.

Для русских варниц и другую технологию применяют: печка в срубе. Вокруг печки строят бревенчатый сруб, пространство между печкой и брёвнами засыпают землёй. От чего повышаются прочность, теплоизоляция и удобство: сверху образуется ровная площадка, откуда и заваливают в печь руду и уголь.

Обложили, засыпали, залили, затопили… Красота! Труба — дымит, вода — кипит, свисток — свистит. Отошли в кузню прикинуть: как сделать свисток поинтереснее. Пусть, к примеру, высвистывает «Взвейтесь кострами синие ночью».

Обратите внимание на мою политкорректность: слоган куклуксклановцев — «взвейтесь кострами» — использую про «синих», но не про «голубых».

Тут оно и рвануло. Вполне по Мерфи: «Если у вас в схеме есть дорогой прибор, защищённый плавким предохранителем, то за предохранитель вы можете быть спокойны…». Я — совершенно спокоен: аварийный клапан улетел шагов на 40, и только чуть погнулся.

Что порадовало: топку залило автоматически. Дальше «автоматически» — кончилось, пошло ручками. Разобрали сруб, выгрузили земельку. Кабы не эта предосторожность… Или установку вообще за полверсты в лес отодвинуть…? Выломали, вытащили дуру железную… Бок котла вывернут лепесточками наружу.

Прокуй сперва повизгивал, на людей, на меня кидался. А тут притих — проблема фундаментальная.

В Средневековье не могут обеспечить однородность. Разброс по прочности даже в королевских доспехах в одном крупном изделии типа нагрудника или шлема даже в 14 веке — в два-три раза. Разница между двумя соседними точками на расстоянии в два дюйма. И определить эту разницу как-то визуально — невозможно.

Грубо говоря: ткнул пальцем — пощекотал королевское тело, ткнул рядом — сломал палец.

Причина простая: здешнее железо не течёт, а ляпается.

Пример: солим салат и подаём на стол. У половины гостей — на зубах соль голимая хрустит, другая половина — ищет солонку на столе. Перемешать забыли.

Вот такое здесь железо. Не течёт. И, соответственно, не перемешивается. Хотя здешние варницы — очень горячие печки, выше полутора тысяч градусов по всему объёму. Но — не капает. Химизм у них тут такой.

Поэтому, как с тем салатом, железо перемешивают. Кувалдами. Бьют. Выбивают шлак и вбивают друг в друга естественные флуктуации и неоднородности. На этой идее построены дамаски — дамасские стали, например. «Неторопливо помешивая атомы железа и углерода»… кувалдометром.

«Если долго мучиться — что-нибудь получится» — абсолютная истина.

Дальше детали — как долго и насколько мучительно.

У нас получилось полгода. С сентября по март. Сначала я переживал, волновался. Потом стал смотреть на всё это… философски.

У котла ломалось всё: вылетали заклёпки, прогорело дно, вырывало все нахлобучки, вставленные в любые отверстия. Вру! Свисток ни разу не улетел! Уже в самом конце был момент, когда наши чудаки продолжали топить, хотя вся вода выкипела. А забыли они на водомерку глянуть! Хорошо, что паровой котёл — не кастрюля — не надо чистить от копоти, когда подгорело. Когда котёл трещать начал — сообразили.

Примерно через месяц после первого пуска котла, когда у нас появилась надежда, что он будет работать, поставили под выхлопную трубу турбинку. Надежда, как уже понятно, оказалась… преждевременной. Но турбина внесла свой вклад. Шесть раз сыпались подшипники, один раз согнуло вал, два раза вылетала шпонка на валу. Сами лопатки… Я очень радовался, что приказал построить вокруг турбины похожий сруб: всё-таки вылетевшая лопатка в нём застряла. А не в голове Прокуя, как должно было бы быть по баллистике.

Я уверен, что любой нормальный попаданец может, просто посидев часок с напильником, без проблем и напряжений сбалансировать 32 железных пластинки до такой степени, чтобы они не улетали на шести сотнях оборотов в минуту. Я так не могу. Балансировка турбины оказалась долгой и трудоёмкой процедурой.

Я не могу построить высокооборотную «поющую» турбину Лаваля. Потому что не могу сделать, сбалансировать тонкую ось достаточной прочности. И не могу построить низкоскоростную по типу турбин Парсонса. Потому что не готов делать многоступенчатую, со вторым венцом лопаток на статоре. Хотя очень хочется: встречная ориентация лопаток в подвижном и неподвижном венцах снижают скорость струи пара и её режущее действие на металл. Что повышают время жизни установки. А уж для здешнего металла — особенно.

Но у меня, вот «здесь и сейчас» нет и кучи будущих заморочек: КПД, эффективность, единичная мощность, время жизни… Мне нужно чтобы оно просто работало.

Наконец, турбинка проработала с полчаса, и мы подцепили к ней маховик.

Однажды, когда в 20 веке моду вошли жёсткие диски типа «винчестер», китайцы построили устройство с диаметром рабочего диска в метр двадцать. А чтоб не провисал — раскрутили его вертикально. Делаем по-китайски. Маховик, при кажущейся примитивности идеи, здесь, в «Святой Руси» явление малознакомое. Да и вообще в мире — всего лет двести. Но это — сплошные, монолитные маховики. Мне уже надоели постоянные попытки убийства со стороны моих механических устройств. Супермаховик, который из ленты мотается и который не взрывается шрапнелью во все стороны — мне сделать не из чего, а вот набрать «блинов», по типу штанги — можно.

Как я ни кривился, а пришлось ставить промежуточную передачу. Никакой зубчатки! Только ремни и фрикционы! Хруста подшипников я уже наслушался, добавлять хруст неизвестных здесь шестерёнок… не хочу. И мы с 600 оборотов турбины вышли на 30 маховика. Подцепили к нему кривошип, на другой его конец — тягу от дурынды. Виноват — от парового молота. Собственно говоря, весь агрегат и есть паровой молот. Весь — для таскания здоровенной железной чушки. Паровоз-гиревик. Чтобы вот эту двухпудовую тупую железную дуру поднимать на двухметровую высоту. Падать она будет сама.

Уточню: нормальный паровой молот состоит из железного штока, на нижнем конце которого находится утолщение, называемое бабой, на верхнем же — поршень, который движется в паровом цилиндре, укрепленном на прочной станине.

Так это — «как у людей»! А у меня — ни штока, ни поршня, ни цилиндра. Одна баба на привязи. Что, впрочем, для меня естественно.

Станину, типа гильотинных ворот, в которых «баба» падает, построили снаружи у стенки кузницы, за которой стоял один из действующих горнов. Потом стенку сняли и переставили. Получился такой… кузнечно-прессовый цех. А иначе нельзя: заготовки должны быть разогреты до тёмно-красного каления, градусов 300 и выше.

При повсеместно применяемой здесь холодной ковке («наклёпывании») удары по заготовке затрагивают только внешние слои металла, от чего внутри изделия образуются сильные натяжения, которые иногда вызывают внутренние надрывы и трещины. Горячая же ковка требует быстроты — заготовка остывает. Ещё жёстче при сварке — «окно» допустимых температур сужается. На полуметровую косу полоса лезвия наваривают за 6–8 раз. По сути — времени остывания хватает только на 2–3 удара молотом.

Но у меня же есть баба! Хорошая баба полностью меняет… техпроцесс. И кузнечный — тоже. Могу, например, поставить полуметровый боёк — сварка в один удар!

Нормальное соотношение веса молота к весу обрабатываемого им изделия: 2:1. Допустимо 1:1. Здешние молоты — 4–5 фунтов. А тяжелее изделий на Руси и не куют! И получают уплотнённый слой на поверхности — 0.1–0.5 мм.

А у меня 80 фунтов, в 15–20 раз больше! Что серп, что коса — выковывается в один удар, уплотнение — на всю глубину!