Школа Добра - Ли Марина - Страница 120

И черт! Я все-таки покраснела, когда, отводя глаза, вручала айвэ украденную вместе с платьем для Ингрид розовую шелковую шаль.

– Это такое тонкое издевательство? – процедил он, прикрывая все самое главное.

– Не знаю, не знаю, – самым серьезным голосом, на который только была способна, произнесла я. – Вам этот цвет очень к лицу. М-м-м-м… Так интересно ткань заиграла в сочетании с волосатыми ногами…

Ну и удрала от греха подальше, схватив снятую мужскую одежду, пока маг в меня моей шалью не решил запустить.

Ингрид встретила мою смущенную физиономию хищным оскалом, я же швырнула ком несвежего белья ей под ноги и, подняв вверх правую руку, призвала к молчанию, вздохнула тяжело и произнесла:

– Если ты еще раз предложишь его убить, я... я тебя покусаю, клянусь!

Ингрид весело рассмеялась, показав мне очаровательную ямочку на левой щеке. Как все-таки грустно, что она так редко улыбается. А я еще сокрушалась, что мне детство в почти восемнадцать лет убили.

– Не смейся, – я не смогла сдержать ответной улыбки. – Переодевайся давай.  А я пока долги взимать буду.

Я вытащила из кармана пуговицу. Не ту, которая ко мне из сна выкатилась, другую. Ту, которую я, к своему стыду, еще с памятной ночи празднования Разделения миров повсюду с собой ношу. Задумчиво обвела пальцем изображенный на ней перечеркнутый посередине ромб, размахнулась широко, запуская снаряд в небо и тихонько прошептала:

– Динь...

Больше ничего и не надо было делать. Увидев моего золотого посланника, друг все поймет. И без слов и уточнений сделает все, как надо... Ну, то есть, так, как надо ему, как ему его природная магия позволит. Природная магия джиннов. Загадка...

Загадка, на решение которой у синекожего ушло минут двадцать. А потом ко мне сначала вернулась моя пуговица, а потом на пузырь с неба со страшным грохотом пролился дождь из розовой краски. Я даже почти обрадовалась, что в этот раз  Динь, кажется, сделает все, как надо, а потом в воздухе появилась большая кисточка и начала выводить ядовито-зеленую надпись по свежепокрашенному яйцу. Ингрид пискнула что-то маловразумительное и зажала рот руками, а я зашипела от злости на Диня, на айвэ, на волчицу, на жизнь... Ну, и на себя больше всего, конечно. Потому что надпись гласила: "В подарок дорогой маме от ЕДИНСТВЕННОЙ невестки. Открыть в присутствии его величества Илиодора Сияющего Третьего".

– Динь, зараза! – бессмысленно и громко выкрикнула я в наливающееся ночью небо. – Я этого не загадывала!

Ингрид хохотнула и напомнила мне мои же слова:

– Ты говорила, что как раз желание джинн чувствует точно, что только манера исполнения временами подводит... Хотя полетали тогда здорово... хоть меня и подташнивает до сих пор от страха.

Ну, что тут скажешь? Говорила, рассказывала с умным видом, можно сказать, лекцию читала младшему товарищу о джиннах с феями в принципе и о природе их магии в частности, а теперь иллюстрацией к уроку сама стала.

Осталось только зубами скрипнуть и прошипеть:

– Ай, черт с ним! Пусть будет как есть... Странно только, что оно не исчезает.

– Подходящего времени ждет, – предположила волчица. – Что ж, мы не торопимся. Спешить нам некуда.

Она запахнула на себе плащ айвэ, который ей был широк в плечах, но по росту подходил идеально, и добавила:

– Особенно мне... Как подумаю о свидании с демонами пограничья – мороз по коже.

Демоны пограничья. В библиотеке Речного города, во время подготовки к экзамену у капитана да Ханкара, я нашла книгу, в которой автор не только рассказывал о том, кто они такие и откуда произошли, но даже показывал их особенно внимательному читателю. Нужно было только произнести нужные слова и потянуть за зеленоватую магическую нить, которая струилась прямо из переплета книги, и над развалом страниц в голубом сиянии звезд появлялся он – демон пограничья.

На круглом безносом лице чернели провалы пустых глазниц и непрерывно трепетали узкие вертикальные ноздри, втягивая воздух для фильтрации.  Говорят, что в демонов превратились души тринадцати предводителей. В истинную ночь Разделения миров они вознесли проклятия к небу, протестуя и взывая к свету. И свет услышал их, обелив их тела и души. И тьма услышала их, лишив их смерти и сна.  С тех пор, говорят, в лесах пограничья всегда либо ночь, либо сумерки. И еще очень холодно. И страшно. Потому что тринадцать безликих демонов давно забыли, что такое жизнь, неся свою страшную службу. Они не зло,  не добро, не жизнь, не смерть,  не свет и не тьма – они суть старого мира, равнодушные судьи, демоны пограничья.

– Ини... – я посмотрела на подругу, напрочь забыв о своих проблемах. Я не рассказывала ей о том, что вычитала в той книге.  Я только успела намекнуть на то, что каждый нарушитель границ – в теории, не на практике, потому что на практике границы не закрывались уже несколько сотен лет – так вот, каждый нарушитель понесет суровое наказание. И никто не знает, какое именно, потому что ни один из тех, кто вступил в пограничный лес с темными намерениями, оттуда еще не вернулся.

– Либо так, либо сразу в воду, – уперлась Ингрид.

И уже не слушала меня, по-детски зажимая уши руками.

– Не буду ждать! – рычала она. – Не буду надеяться на чью-то помощь. Не доверю свою тайну ни одному мужчине... Я хочу умереть... для веров. И если ты заставишь меня... если ты настоишь на своем... Юла, я умру для себя...

Так что нет, я не стала рассказывать юной волчице о том, что прочитала в старой книге с пожелтевшими страницами, я просто боялась за нее и надеялась встретить ее на другой стороне пограничья живой.

И в тот момент я только коснулась рукой темного плаща айвэ Лиара и повторила:

– Просто, пожалуйста, помни: ты больше не одна.

А потом мы просто сидели на земле. Ингрид поджала ноги под себя, а я в свои уперлась подбородком. Сидели, не сводя глаз с назойливо розовеющего яйца, и ждали, пока оно исчезнет.

А когда небо на востоке налилось кровью, пузырь вдруг задрожал мелко-мелко, и Ингрид прошептала:

– Пора, кажется...

– Да, – согласилась я и резко вскочила на ноги.

Нет смысла и дальше откладывать неизбежное.

Мы даже не стали ждать, пока посылка полностью растворится в утреннем воздухе, а повернулись в сторону чернеющего леса и, не говоря ни слова, выдвинулись на неизбежную встречу с демонами пограничья.

Когда лесная полоса утратила свою абстрактность, когда стали различаться отдельные деревья и кусты, но еще до того, как первое растение осталось за нашими спинами, я схватила Ингрид за руку и произнесла:

– Если они не выпустят, если... Ты только дождись, я вернусь обязательно!

Она кивнула, взяла меня за руку, сжала мою ладонь дрожащими прохладными пальцами, и мы все-таки вошли в сумрак леса.

Не знаю, чего я ожидала, не помню, о чем думала, когда делала тогда те несколько шагов. Думала услышать зловещие крики ночных птиц или завывание голодных  жителей чащ и трущоб. Возможно, мертвенного скрипа сухих ветвей. Полагала, что в лесу будет сыро и холодно, а за каждым деревом нас с Ингрид будет поджидать голодный злобный упырь.

И в первые мгновения я даже разочаровалась немного, ибо не было никакой таинственности. Сумрачный лес приграничья был просто лесом. Возможно, здесь было чуть более тихо и гораздо темнее, чем в той роще, где мы с братьями зависали в детстве. Но все равно это был лес: жилище зверей, птиц и грибов с малиной, а не обитель зла, как я себе представляла.

По крайней мере до тех пор, пока не появился туман. Пугающе белый, он наползал на кусты, цепляясь за темные ветви густыми клочьями.

– Ини...

– Ш-ш-ш... – цыкнула она на меня. – Слышишь?

Ничего не слышу, хоть и прислушиваюсь изо всех сил. Покосилась на Ингрид подозрительно: что здесь можно услышать? Такое впечатление, что туман скрадывает просто все звуки.

– Вот сейчас! – Ингрид выдернула из моего несильного захвата свою руку, чтобы поднять вверх указующий перст... и пропала. Растворилась в молочной туманной белизне.