Рокировка. Мат - Долгова Галина - Страница 58

По залу пронеслись шепоток и легкое движение. Люди переглядывались, волновались, кусали губы и сжимали кулаки. Шорох сотни тел морской волной накатил на берег и отошел обратно. И сквозь этот шум, словно гром посреди урагана, гулко забили куранты, обозначая полдень — момент, когда перед чистотой дня и ликами светлых богов новый правитель должен произнести клятвы.

Торжественно и неспешно на помост перед троном поднялся Этхой. Магистр сегодня был облачен в праздничное одеяние и сиял величием, словно короновать сейчас должны были его, а не Данаона. Маг слегка поджал губы и обвел всех взглядом, только этим заставив замолчать самых говорливых. И когда часы пробили двенадцать раз, а над залом повисла тишина, зазвучал его голос:

— Сегодня мы собрались здесь, чтобы проводить его величество, короля Ормиана, и исполнить его последнюю волю. Здесь и сейчас, пред светом солнца и ликом Эсхея, мы коронуем на священный престол Амирии достойного наследника наших предков и продолжателя традиций, того, кто разожжет заново огонь мощи нашей страны и снова сделает ее великой, герцога Данаона Картаса. Выбор его величества был мудр, и Храм поддерживает его. Подойди к нам, лорд Амирии, и скажи, готов ли ты взять на себя груз ответственности, готов ли ты идти вперед и делать все, чтобы твоя страна и твой народ процветали?

— Готов! — Данаон сделал три шага вперед, умудрившись протащить за собой еще и меня, замер и выкрикнул согласие.

— Готов ли ты быть отцом людям своим и палачом тем, кто нарушает наши законы?

— Готов! — еще три шага.

— Готов ли ты биться с захватчиком, если таковой придет, и протянуть руку помощи тем, кто будет нуждаться?

— Готов! — еще шаги.

— Готов ли ты взойти на трон и продолжить род свой, дабы у Амирии всегда был достойный правитель?

— Готов!

— Тогда взойди ко мне и прими корону, лорд Амирии!

Последние слова отзвучали, и рука Данаона выскальзывает из-под моей. Он идет вперед, оставив меня перед троном рядом с отцом, и я, замирая, смотрю, как Этхой прямо из воздуха достает королевский венец. Зал ахнул. Хотя это все остальные думают, что из воздуха, но я-то видела, что все это время корона была тут, просто прикрытая мороком. Никто, кроме меня, этого не заметил — или сделал вид, а для всех выглядело, только как в лучах солнца вспыхнула платиновая корона, сплошь украшенная россыпью бриллиантов. И только один-единственный черный камень в центре словно впитывал окружающий блеск, искрясь изнутри своей тайной радугой.

Двумя руками Этхой поднял корону над головой, и откуда-то полилось пение. Скосив глаза, я заметила, что это читают то ли молитвы, то ли заклинания жрецы из Храма.

А капелла разнеслась над залом, и люди замерли, затаив дыхание.

Дан склонил голову, позволяя надеть на себя символ власти.

И стоило короне прикоснуться к его светлым волосам, как вспышка света пронеслась по залу, ослепляя всех находившихся тут.

— Коронован! Коронован и признан! — голос Этхоя набатом прогремел в зале. И тут же грянул гром криков и аплодисментов, будто все остальные только этого и ждали.

А я стояла внизу и смотрела на Данаона в ореоле сияния. Его улыбка в этот момент могла поспорить с солнцем, а голубые глаза горели мрачным торжеством. В холодных, как лед на вершинах гор, глазах тлело что-то такое, что пугало меня до дрожи. Вот только отвести взгляда я так и не смогла. Это было что-то вроде шока — я чувствовала себя зайцем, застывшим в свете фар, который понимает, что надо бежать, а не может. Тем неожиданней оказался звонкий женский голос, разбивший это всеобщее счастье, словно бокал в тишине.

— Магистр Этхой, мой отец в последней воле повелел короновать обоих. И жену, и мужа!

Я резко развернулась и уставилась на говорившую. Младшая из принцесс, самая тихая, сейчас таковой не казалась. Ее глаза горели, лицо раскраснелось, а губы были сжаты в тонкую линию. Это было рискованно, опасно и глупо. Но только такой выход придумала эта девочка, чтобы хоть как-то отомстить убийцам отца и сестер. И понимает — я вижу это в ее глазах, — что она сделала свой выбор и готова к последствиям. И шипение Картаса-старшего сбоку от меня тоже говорит, что приговор ей вынесен.

— Вы правы, ваше высочество, — вдруг произнес Этхой, и, повернувшись, я с удивлением вижу, как в его глазах мелькнуло торжество. О! Похоже, еще кто-то не очень доволен происходящим и рад досадить Картасам. Вот только что ж он раньше-то своему королю не помог, а решил использовать девчонку? Или напрямую пойти против Картасов кишка тонка?

— Последняя воля короля — священна. Короноваться могут только супруги. Лорд Картас, если вы согласны принять корону, то придется это сделать вместе с женой.

— Я согласен, — к моему удивлению, сам Данаон произнес это спокойно, словно ничего не случилось. Хотя о чем это я! Дура наивная! Он же уверен, что на мне надежный поводок, который контролирует каждое мое действие. И моя коронация ему даже на руку, меньше будут девицы лезть, да и часть забот можно будет на меня спихнуть. А пойти против него я не смогу, так что ничего он не теряет.

— А вы, леди Картас, согласны?

— Да, — я твердо посмотрела в глаза магистра. Не знаю, что ты задумал, но умрешь ты первым!

— Хорошо, тогда поднимитесь к нам и ответьте: готовы ли вы на все ради благополучия Амирии?

— Готова!

— Готовы ли вы стать матерью для своего народа и верной супругой для короля?

— Готова!

— Готовы ли вы продолжить род, чтобы у Амирии был достойный наследник и род правителей не угас?

— Готова!

— Тогда примите корону Амирии и будьте достойны ее! Пусть не зря она появилась в этом зале спустя несколько сотен лет!

И в руках магистра появилась женская корона. Более легкая, нежная, скорее, как обруч, чем полноценный вариант, очень похожая на те, что рисуют в сказках Диснея, только эта тоже из платины, с бриллиантами и черным камнем в середине, словно подчеркивая равенство супружеской четы.

У меня затряслись ноги, когда я наклонила голову, чтобы Этхой надел на меня корону. Она оказалась тяжелой и немного неудобной, но это все померкло от непередаваемых ощущений в тот момент. Боже! Да я даже игрушечной диадемы в жизни не надевала, а тут… Меня реально затрясло, и если бы не обнявший меня в этот момент Данаон, то, наверное, я бы упала. Интересно, это беременность меня такой чувствительной сегодня сделала или все-таки страх?

Муж развернул меня лицом к залу, и я задохнулась от непередаваемой гаммы чувств. Я стою на помосте, позади меня трон, на голове корона, а передо мной десятки людей, которые кричат поздравления.

— Коронованы! Да будет так!

Выкрик Этхоя, молитва жрецов, и нас окутывает сияние. Я чувствую, как нагревается корона, вижу радужную пелену перед глазами и слышу, как десятки людей встают на колени. А следом высоко над нами начинает бить набат, извещающий, что коронация состоялась.

— А теперь принесите клятву новому господину и госпоже!

Пелена развеялась, и я наконец-то смогла увидеть зал. Теперь Этхой стоял перед помостом и держал в руках хрустальную иглу, а его помощник рядом — серебряный ларец, на крышке которого мрачно мерцал такой же черный алмаз, как и в наших коронах.

— Ларец Этхоя!

— Клятва на крови!

— Неопровержимая клятва!

Шепот пронесся по залу. Вот как, значит… Похоже, Картасы решили перестраховаться. Не хотят они получить бунт или яд в стакане. Осторожные, гады! Как сами, так первые, а как их, то нельзя!

— Позвольте мне первому, — улыбаясь, вышел вперед Картас-старший. — Я, герцог Лайаон Картас, от своего имени, имени моего рода, нынешних и будущих потомков и тех, кто находится под сенью власти моей, здесь и сейчас, отныне и навеки клянусь в преданности королю и королеве Амирии. Клянусь ни словом, ни делом, ни бездействием не причинять вреда им и стране. Отныне моя верность, жизнь, сила и все, что я имею и чем владею, принадлежат им. Да будут мне свидетелями моя кровь и Этхой!