Отряд смертников - Корн Владимир Алексеевич - Страница 34

Чернявин атаковал снова, стараясь угодить режущим движением по запястью Чужинова. И снова Глеб ушел, сделав ответный выпад и целясь острием в тыльную часть ладони противника с зажатым в ней ножом. Не достал, хотя не очень-то и пытался, лишь обозначил намерение.

Краем зрения Глеб уловил взгляд девушки, к слову, весьма симпатичной. Та смотрела куда-то ему за спину, и вид у нее при этом показался Чужинову каким-то испуганным. Но было не до того: Чернявин в очередной раз пошел в атаку, теперь более решительную, от которой Глебу едва удалось спастись. И то лишь благодаря тому, что в самый последний момент буквально чудом ему удалось отбить своим лезвием клинок ножа Чернявина. Металл лязгнул о металл, и в притихшей толпе кто-то испуганно охнул. Дальше Глеб удачно угодил носком под колено противника, окончательно разрушив его атаку. Удар, к его глубочайшему сожалению, получился несильным: Чернявин даже не захромал.

– Мочи его, Антоха! – выкрикнул кто-то, отчаянно гундося. – Гаси козла!

«За козла ответишь!» – Несмотря на напряженность ситуации, Глеб позволил себе улыбнуться.

Судя по всему, крикун ответил сразу же: следующий его выкрик оборвался в самом зародыше, а где-то в стороне мелькнула фигура Рустама Джиоева, и вряд ли два этих факта оказались простым совпадением.

Тянуть дальше не имело смысла, да и по времени все должно было уже сойтись. Условных знаков они не оговаривали. Да и какими они могут быть? Если начнется стрельба, значит, все хуже некуда, а свистов, выкриков и другого шума хватало и без того.

Глеб рисковал, когда на следующий выпад не на шутку разошедшегося Чернявина отреагировал не бегством, а, напротив, сближением. Дальше он увел в сторону вооруженную руку противника и крутнулся, прижавшись к нему спиной, на мгновение почувствовав, как напряглась спина Чернявина. Проигрывая эпизод, тот прикрыл шею, отлично понимая, что атака Чужинова придется именно туда. Там расположены и трахея, и сонная артерия, и яремная вена, и блуждающий нерв, и тогда бы ему не помогло даже срочное вмешательство хирургической бригады.

Планируя свой маневр, Глеб предполагал, что Чернявин успеет защититься. Это было маловероятно, больше походило на чудо, но все же случилось. И тогда Чужинов не стал разрывать дистанцию либо наспех наносить удар куда придется. Выпустив нож, он перехватил вооруженную руку Чернявина, заламывая ее и одновременно делая подсечку.

Чужинов рисковал отчаянно, потому что действие, которое задумал, могло сорваться. Тогда бы он остался без оружия, и все: сколь благородно ни пытался вести себя противник, поднять нож Чернявин ему бы не позволил. Бандит рухнул на землю, и теперь оставалось только подправить его падение. Глеб упал рядом с ним на колени, по-прежнему придерживая Чернявина, оказавшегося вдруг на лезвии собственного ножа, который тот все еще сжимал в руке. Чернявин последним усилием повернул голову, и в его угасающем взоре читались не боль, не страх расставания с жизнью, а изумление: как же так?!

«А вот так, – думал Чужинов, поднимаясь на ноги. – Ты ожидал все, что угодно, но только не такого продолжения. Именно на это у меня и был весь расчет».

– Ну и что ты затянул? Поиграть решил? – весело спросил у него возникший вдруг рядом Рустам. – А вообще нормально ты его, с фантазией.

– Могли бы и быстрее задницами шевелить: потому и затянул, что особой уверенности не было, что все уже на местах. – Чужинов старался держаться невозмутимо, но чувствовал, как бушует в крови адреналин. – Как все прошло?

– Нормалек, без эксцессов. Можно сказать, переживали зря. Хотя нашелся все же один, но его Крапивин вовремя пресек. Не забудь Ромке спасибо сказать. – Рустам взглянул на неподвижное тело Чернявина. – Убит гравитацией, – ухмыльнулся он. – Пусть так на могильном камне и напишут. Только не заслуживает его эта мразь, – и Джиоев едва сдержался, чтобы не пнуть труп.

Вместо этого он поднял с земли чужиновский нож и протянул его владельцу: держи. Глеб взглянул на оружие, которое так и не использовал, взял его и пошел через расступающуюся толпу к рюкзакам, накинул куртку: не лето на дворе, вон у людей изо рта пар идет.

Еще вечером, посовещавшись, они пришли к выводу, что будет далеко не лишним взять под контроль несколько теоретически опасных точек: расположенную невдалеке вышку, на которой круглосуточно находился вооруженный человек, несколько окон, из которых просматривалось ристалище, ну и, по возможности, людей в толпе. Словом, все то, откуда можно ждать сюрприза в виде прицельного выстрела.

– Глеб, у тебя кровь на рукаве, давай перевяжу, – услышал он Егора, державшего наготове упаковку с бинтом, и только после обратил внимание на режущую боль в руке.

«Надо же, – удивился Чужинов. – И когда успел? Царапина, – определил он, едва взглянув на рану. – Но мерзнуть будет: раны на морозе всегда мерзнут».

– Спасибо, Роман! – поблагодарил он Крапивина, державшего в руке пистолет ПБ[16]. Такие они с собой не брали, значит, трофей. – Что произошло?

– Да не за что, Чужак, – пожал плечами Крапивин. – Хотел тут один тебе в спину пальнуть, когда уже все закончилось. Пришлось ему отказать. Убивать не стал, сломал его немного, но на пару недель больничный ему точно выпишут, – пошутил он. – Когда-то выходить на таких меня научили качественно, пригодилось. Смешно только, почему пистолет с глушителем? Он что, всерьез полагал, что никто ничего не услышит? Баран.

Они встали в круг, все семеро, спиной друг к другу, держа оружие на изготовку и глядя на разбредающуюся толпу.

– Скрябин к нам идет, да не один, пятеро их, – известил всех Семен Поликарпов. – Сейчас что-то скажет.

– Так как же он селение под себя подмять смог? – поинтересовался Денис у Скрябина о том, что интересовало всех.

Они снова сидели в той же столовой, за тем же столом, только накрыт он уже был стараниями нового главы поселения.

– Да как в той сказочке, когда зайчик лисичку сначала пустил погреться, а потом она же его и выгнала. С год назад все началось. Пришел Чернявин один, попросил приюта. Говорит: не сложилось у меня на прежнем месте. Что именно? – спрашиваем. Из-за бабы, – объясняет. Мол, не поделили одну, и мне было лучше уйти. Посмотрели на него – с виду вроде нормальный, без всяких загонов, и оружие в руках держать умеет. Сами знаете: сейчас каждый человек на счету. Вроде кто-то где-то видел его, и не совсем по-хорошему, но места у нас такие, сами понимаете – приходится баланс держать.

Глеб кивнул: понимаем. Шахты расположены так, что баланс, как выразился Скрябин, им приходится держать между Ларионовым и бандитами.

– И что потом?

– Потом? А что потом? Прожил он тут некоторое время, пара дружков к нему присоединились, он к тому времени авторитет себе заработал, людишек вокруг себя собрал, таких, которые едва не в рот ему заглядывали. А еще дальше Ерофеев внезапно исчез. Это бывший глава наш, – предупреждая вопросы, пояснил Скрябин. – Вот тогда-то Чернявин все к рукам себе и прибрал. Не сказать, чтобы многое изменилось, разве что начали захаживать к нам всякие мутные личности. Но вели себя прилично, не барагозили сверх меры, сам он их и приструнивал. Так и жили. Насчет женщин ты прав оказался. – Скрябин посмотрел на Рустама. – Очень уж он их любил. Правда, насильно никого в постель не затаскивал, как говорится, не мытьем, так катаньем завлекал. Я вам честно скажу: когда увидел, чем дело оборачивается, сразу подумал: «Вот он – мой шанс!» Собрал людей надежных, объяснил им что к чему, ну они меня и поддержали.

– Еще бы нет, – понимающе кивнул Денис Войтов. Ведь в случае успеха каждый из них как «приближенный» нового хозяина Шахт получал немалую долю привилегий. В современном мире лишний кусок мяса или новые штаны – уже привилегия, и не маленькая.

– В общем, на тебя я поставил, – глядя на Чужинова, закончил рассказ Скрябин.

Тоже понятно: выиграй схватку на ножах Чернявин, кто-нибудь обязательно донес бы ему о том, что затеял Скрябин, и тогда бы тому житья не стало.