Отряд смертников - Корн Владимир Алексеевич - Страница 22

– С какого сектора начнешь? – кивнув, спросил Костернюк.

Всего их в Хмырниках четыре. Каждый отделен частоколом, ворота между ними ночью всегда закрыты. Закрыты они и сейчас: кому бы в голову пришло их открывать, рискуя жизнью?

– Да с этого, в котором находимся, и начну. Здесь, судя по плану, практически все дома с людьми. Работать буду со своими, но и для твоих бойцов дело найдется: как зачистим сектор – они должны его удержать.

Чужинову понадобился всего-то час, чтобы убедиться: Костернюк прав – твари из поселка ушли. Пусть и не все, но те, что остались, обычные, а такие активны лишь в летнюю пору. К тому же все они вели себя настолько вяло, что справиться с ними не составляло большого труда.

– Зимний ресурс у них к концу подошел, – с усмешкой предположил Рустам.

Лишь в одном месте пришлось потрудиться: дом, на пороге которого обнаружили осколки костей и кровь владельцев, стал прибежищем сразу для нескольких особей. Удивительное дело: твари не кинулись на людей, как это бывало всегда, они продолжали оставаться внутри. Там они свой конец и нашли, когда Чужинов, потратив единственную светошумовую гранату, вместе с Рустамом и Поликарповым ворвались внутрь.

– Ничего не понимаю: такое впечатление, как будто их специально здесь бросили, – поделился с Костернюком своими соображениями Глеб, когда зачистка закончилась.

В который уже раз ему пришла мысль о том, что тварями кто-то управляет. Она явно напрашивалась: ведь кто-то же поднял их из спячки и пригнал сюда? Неужели часть особей изменилась настолько, что приобрела способность мыслить, анализировать, строить планы и воплощать их в жизнь?

Нашелся и Алехин, бывший глава поселения – а в этом можно было нисколько не сомневаться.

– Ох, и достанется же ему теперь от Марии! – сказал Павел Костернюк, провожая взглядом сутулую спину Алехина.

– Мария – это кто? – поинтересовался Глеб.

– Жена, – ответил Павел. И, видя недоуменный взгляд Чужинова, пояснил: – Тут такое дело: как раз перед тем, как сюда наведались твари, поперся он с ночным визитом к одной вдовушке. Там и просидел все это время: не выбраться ему было оттуда. Сейчас ему Маша все его ночные обходы постов разом припомнит: попробуй докажи теперь, по делу ты ночью отсутствовал или как. И поделом, – добавил он после короткой паузы. – Всего-то три дойных коровки на все Хмырники было, и как теперь детишкам без молока?

След тварей, как выяснилось, покинувших Хмырники еще ночью, привел Чужинова к лесу, где свернул с дороги и в него углубился.

По пути им часто попадались их туши. Некоторые были живы и даже пытались напасть, таких пристреливали. Другие только скалились в бессильной ярости, не в состоянии подняться, и их, экономя патроны, обходили далеко стороной.

– Преследовать будем? – спросил Рустам, на что Глеб твердо ответил: нет.

Джиоев лишь пожал плечами, но многие вздохнули с облегчением: лезть в густой ельник, когда до заката осталось всего ничего, не хотелось никому, а с Чужака, судя по слухам, станется…

– Мы их при всем желании догнать не сможем, – пояснил Чужинов, подумав при этом: «Парни, вы, конечно, храбрецы все замечательные и все такое, но я рисковать не стану. Не тот у вас уровень, совсем не тот. А только Семы с Рустамом маловато будет».

– А жаль! – и Джиоев едва ли не скорбно вздохнул.

– Вот так и рождаются легенды, – тихо, так, чтобы его услышал лишь Чужинов, с непроницаемым лицом произнес Поликарпов.

И Глеб не смог удержаться от улыбки: рисуется Рустам, видя, как остальные, за исключением Семена, поглядывают на лес с явной опаской и даже со страхом.

– Не, ну так-то ты и один можешь сходить, – уже в полный голос заявил Семен. – В первый раз, что ли? Тебе не привыкать.

– Рустам, одного тебя не отпущу, даже не проси, – едва сдерживая смех, сказал Чужинов. – Все, возвращаемся.

Глава 10

Предложение

Чем ближе становился Фрязин, тем больше Чужинова мучил вопрос: что же за предложение готовит ему Старовойтова?

Из графика они выбились на несколько дней, слишком много непредвиденных задержек случилось по дороге. В тех же Хмырниках по просьбе Костернюка им пришлось задержаться: существовала вероятность нового набега тварей. В Комово их долгим отсутствием успели обеспокоиться. Мальцев едва волосы на голове не рвал, которых и без того осталось мало.

– Я уже тут извелся весь, – жаловался он. – Ни слуху ни духу от вас. И послать в Хмырники было некого: мало того что лучших с собой увели, так и кто может гарантировать, что твари сюда не заявятся? Хотя бы гонцов отправили, что у вас все хорошо.

Глеб лишь бровью дернул – какие гонцы? Рисковать людьми, чтобы Мальцев последних волос не лишился?

– А Костернюк что, не вернулся?

– Придется тебе, Алексеич, без него обходиться, – усмехнулся Чужинов. – Он теперь в Хмырниках вместо Алехина будет.

Мальцев видел, что вернулись не все, но молчал. Гибель от зубов тварей стала настолько обыденной, что впору радоваться – погибших всего двое.

Еще пару дней они с Рустамом и Поликарповым просидели в Комово, дожидаясь непонятно чего, слишком уж слезно просил об этом Мальцев. И только утром третьего пустились наконец в путь.

Глава поселения, не скрываясь, даже выдохнул с облегчением, когда выяснилось, что Чужинов не будет требовать себе людей в сопровождение до следующего поселка – Тальцов.

После Тальцов чередой сменились Логино, Снявск, Лиры, несколько кордонов, и всюду они первыми приносили весть о том, что творится южнее. И вот теперь, когда вдали показались сначала крыши Фрязина, а затем и стены его домов, он подумал, что какой бы ни была просьба Евдокии Петровны Старовойтовой, вряд ли он сможет ей отказать. Даже несмотря на то, что на относительное спокойствие, наступавшее обычно в зимнюю пору, рассчитывать теперь не приходится.

«Хотя, возможно, и прав Рустам, утверждая, что Старовойтовой я понадобился для опытов», – улыбнулся он, протискиваясь в узкую щель в приоткрывшихся для них воротах Фрязина.

И удивился при виде окликнувшего его человека:

– Егор! Ты-то откуда взялся?!

Егор Кошелев – давний его знакомый, с той поры, как все и началось. И даже можно сказать – ученик. Все, что знал, передал ему Чужинов, а знает и умеет он, без ложной скромности, немало. Но Егор и отплатил ему сторицей прошлой осенью, появившись в компании с Рустамом в тот самый момент, когда Чужинов успел окончательно распрощаться с жизнью.

Когда они впервые встретились, Егор был испуганным двенадцатилетним мальчишкой, с трудом сдерживавшим слезы из-за всего, что на него навалилось. Это сейчас он ростом с Чужинова и в плечах ненамного уже.

– Тебя здесь жду, – как ни в чем не бывало отозвался тот. – Мне Евдокия Петровна сказала, что ты должен прийти, вторую неделю дожидаюсь. Вон она, кстати, и сама идет. Вас давно уже увидели, так что успели предупредить. Ну не буду вам мешать. Здоров, Сема! Рустам, привет! – переключился Егор с приветствиями на спутников Чужинова.

А Глеб поспешил навстречу со своей спасительницей.

– Здравствуйте, Евдокия Петровна! – первым поприветствовал женщину Чужинов, в который раз подумав: «Ей бы другое имя подошло, уж не знаю какое больше… Маргарита, Элеонора или, например, Анна? Есть, есть в ней что-то аристократическое».

– Здравствуй, Глеб. Рада, что ты откликнулся. Как себя чувствуешь? Ничего не беспокоит?

Старовойтова выглядела уставшей: заострившиеся черты лица, тени под глазами… И только сами глаза оставались большими, яркими и совсем молодыми.

– Отлично, Евдокия Петровна. Можно даже сказать, великолепно.

– Ну тогда отдохни немного с дороги, а я пока с неотложными делами управлюсь. После мы с тобой встретимся и поговорим. Разговор, как ты сам понимаешь, предстоит серьезный.

Дом, который они заняли, оказался тем самым, в котором Глеб провел почти три месяца, залечивая раны. Вероятно, все последнее время он пустовал, потому что холодно в нем было, как на улице.