Прыщ - Бирюк В. - Страница 72

С утра пораньше выбрался на городской торг — в Твери базарный день. Списочек своих товаров с местными ценами прикинул… Да уж, не худо местные оружейники в эту весну навара взяли.

Хожу по торгу, прицениваюсь, людей слушаю, на ус мотаю. Вдруг сбоку:

— Ой, не ошибся ли я? Никак молодой Рябина? Не признал? Так то ж я, Гвездонь с Ельны! Ты уж у меня в начале зимы товар брал. Весов разных с пяток. Не вспомнил, боярич?

Было такое — в начале нашего нынешнего зимнего похода, когда я в Елно заскочил да со Спирькой о «белых избах» толковал, были там и другие дела. «Коростель» много товару разного набрал, но пришлось кое-чего и в последний момент докупать. В частности — весы купеческие.

Я уже несколько раз говорил, что купец без своих весов и гирь торг не ведёт. Потому что взвешивает не только товар, но и серебро.

Лучшие весы — «коромысла» — делают в здешних краях. Вообще-то, Верховое Заволжье славится своим щеповым товаром. В лесистом Верховом Заволжье деревни малые. Земля — холодна, неродима, своего хлеба мужику разве до масленой хватит, и то в урожайный год. Как ни бейся на полосе, сколько страды над ней ни принимай — круглый год трудовым хлебом себя не прокормишь. Пока вокруг вековечные, дремучие леса — они и кормят. И сами собой, и выжженными, раскорчёванными новинами. Вот и идут крестьянские общины вниз по Волге, вверх по притокам, оставляя за собой проплешины выпаханной, «съеденной» земли. Нигде здесь крестьянин не живет с нивы — лес да река помогают. А ещё — ремесло. Не имея вдоволь своего хлеба, здешний житель принимается за промысел. Вареги вяжет, поярок валяет, шляпы да сапоги из него делает, шапки шьёт, топоры да гвозди куёт, весовые коромысла — чуть не на всю Русь делает. А коромысла-то какие! Хоть в аптеку бери — сделано верно. Хотя аптек здесь нет, но «аптечные весы» нужны каждому продавцу.

Переход от охоты, рыбалки, собирательства, которыми прокормиться умножающийся народ не может, к земледелию, которое тоже недостаточно, и далее — к ремеслу, к специализации общин на производстве продаваемого товара, идёт на Верхней Волге, уже давно. Нынче процветанию здешних ремесленных сельских артелей да «бизнесменов-туземцев» препятствуют то шиши речные, то княжьи усобицы. Новогородцы, переселяющиеся сюда и сами, и по приглашению Долгорукого — тот зазывал сильно, ссуды льготные новосёлам давал, становятся жертвами, «кормовой базой» своих недавних земляков — ушкуйников. Да и бояре новгородские, «белые люди» всегда рады стравить князей русских, чтобы выжгли те конкурентов, беглых, ушедших из-под боярской республики, «чёрных людей».

Потом придёт Батый… И всё станет пеплом. Потом по этим же местам раз разом будут прокатываться разные рати: Дюденева, Щелканова… Но Русь перерастёт, пересилит Степь. Походы Ивана Грозного откроют русским мастерам всю Волгу до Каспия, «век Екатерины» избавит от угрозы степных набегов и польских разорений, реформы Александра Освободителя дадут волю. И, наконец-то, во второй половине 19 века, Мельников-Печерский будет писать об здешних жителях:

Это написано в 1870-х годах. У меня тут 1160-е. Ребята, а можно я не буду семьсот лет ждать? Можно мы как-нибудь… вроде этого — сейчас сделаем? Мне ведь «на Луну слетать» — не горит. Весь мой прогресс — вот это самое, что Мельников-Печерский написал. Чтобы тепло, светло, чисто, сытно… Я, конечно, прогрессист, но не безобразник: ничего такого особо невиданного — мне не надо. Всё, чего мне хочется — оно и так случится, оно и без меня будет. Просто мне, как крайнему эгоисту и эгоцентристу, самому в таком пожить хочется.

Ребята! Давайте прямо сейчас сделаем!

«И говорят в глаза: никто не против, все «за». И добавляют уверенно:

— Будет! Всё будет! Вот прям как ты сказал. «Царство божье» — называется. «И за то слава те, господи!».

А потом начинают задавать простые вопросы:

— А шишей речных — ты выбьешь? А ушкуйников новогородских с их разбойным гнездом — ты выжжешь? А коли меря подымутся или булгары придут — кто их урезонит? А иначи — всё прахом пойдёт, дымом вылетит.

Для процветания этого края нужна торговля. Нужно обеспечение внешней и внутренней безопасности земли и путей. А Древнерусское государство закономерно, по марксизму, сползает в феодальную раздробленность. И вот такие земли — пограничья, хоть и внутри Руси, но между разными «шапками», регулярно разоряются и выжигаются. То и вправду война — рати идут. То просто бардак — шиши разные шляются.

Если всё — каждый год дымом пускать, то точно: «изба у него пятистенная, печь с трубой» — из сказок про «царство божье».

Вот, девочка, смотри как просто-то получается. Ныне придумывают иные: Воевода Всеволжский из самого из младенчества хотел Святую Русь благоустроить да возвеличить, и для того, уяснив себе откровение от самой Пресвятой Богородицы во сне ему явленное, не щадя трудов и даже живота своего, во всяк день к тому стремился.

Да ведь глупости сочиняют! И про меня, и про Богородицу. Я выбирал, сколь ума хватало, лучшее из необходимого. Из необходимого — чтобы голову сберечь да с тоски не свихнуться. Не выдумывал всяких невидалей-небылиц, а делал то, без чего и жить-то нельзя. И, где можно, время берёг. Почитай, все мои дела — и так бы сделаны были. И поболее, и получше. Моего-то — что не во всякую дырку Русь слазить пустил. Что быстрее идём, по отноркам всяким не застреваем. А то у нас народ… покудова все трясины да буераки рёбрами своими не посчитает — дороги не сыщет. «Задним умом — крепок».

Не в том сила моя, что всякого невиданного поделал, а в том, что известное, простое — сделал вовремя. Из без меня вырастающему — вызреть помог. Из худого выбирал сразу лучшее, а не всякое худое прежде надкусывал.

Нынче Ростик уселся в Киеве крепко, Боголюбский строит свой Владимир, Новгороду они дружно сказали «цыц», а против двух князей сразу — вече не вякает. И сразу снова стал подниматься этот верхневолжский край, снова пошли по Руси здешние «коромыслы».

На «Святой Руси» два типа весов. Нынешние святорусские товарные весы — типа безмена. Палка, на одном конце крюк для товара да кольцо для подвеса, на палку надевают гирьку и двигают. Дальше пересчитывают вес гирьки в вес товара по «правилу рычага». Форма таких весов — общеевропейская, с античных времён широко применяется во всех странах Европы. Разница между древнеримскими и святорусскими — только в кратности отношения плеч коромысла. Русские весы позволяют взвешивать при 40-кратном отношении. Гирька в один фунт позволяет взвесить пуд товара. А по запасу прочности — до 7–8 пудов. Такие измерительные приборы требует от кузнеца-изготовителя, кроме довольно сложной фигурной ковки и слесарной работы, ещё грамотности. Градуировку на каждых весах делает индивидуально — нужно знание хотя бы умножения и деления.