Прыщ - Бирюк В. - Страница 58

«Самую великую княжну Всея Руси» Елену Ростиславовну выдали замуж. Ростик действовал в обычном своём стиле: без суеты и задержек приняв решение — немедленно его исполнил.

Старшая дочь Великого Князя могла претендовать на мужа из числа императоров, из могущественнейших королей христианского мира. Но ситуация стала «горячей», и Ростик выдал дочку за Казимижа — самого младшего сына покойного польского короля Болеслава Третьего Кривоустого.

Явный мезальянс: Казимиж в то время не имел никакого удела. Он был четвёртым из принцев, жил под опекой своего старшего брата, губатенького, кудрявенького и жадненького Болеслава Четвёртого Кудрявого. Старший — не только не отдал младшенькому земли их матушки Саломеи фон Берг-Шельклиген вокруг Лечицы, как должно было по её завещанию, но и, в обход папашкиного закона, пустил в Силезское княжество племянников, а самого Казимежа загнал в заложники к Барбароссе. «На два года, чтоб не гавкал под руку».

Казимиру было в это время 25 лет, он был хорош собой. Особенно — небольшой кудрявой тёмно-русой бородой и весёлым взглядом карих глаз. Вся Великая и Малая Польши были влюблены в него. Он тоже отвечал… любвеобильно.

Хороший парень. Но в государственных делах ценятся другие качества.

Свадьба была сыграна в самом конце февраля с такой поспешностью, что вызвала немалые шепотки и сплетни при многих европейских дворах. Однако Елена, во вполне положенный срок родила, как я и предсказал, девочку. Сплетники несколько приумолкли, но не надолго. «Хороший парень» не устраивал публичных скандалов с оскорблениями и унижениями своей жены, как через поколение будет поступать первый французский (именно французов, но не франков) король Филипп Второй Август Кривой в отношении отвергнутой им, после первой же брачной ночи, своей второй жены Ингеборге Датской, дочери датского короля Вальдемара Первого Великого, и от исполнения супружеских обязанностей отнюдь не отказался — Елена в реальной истории родила семерых детей, из которых трое умерли в детстве. Но любвеобильность свою Казимеж после свадьбы отнюдь не ограничил. Что и послужило, в конце концов, причиной его смерти в реальной истории — муж любовницы зарезал своего, уже несколько престарелого, но пыла не потерявшего, короля, поймав «на горячем». Впрочем, прозвище «Справедливый» — Казимир Второй получил справедливо.

Я не знаю, что именно послужило причиной для этого мезальянса в реальной истории — меня там не было. А вот в своей истории… «Девица Всея Руси», даже и став польской принцессой, продолжала являться временами мне в сновидениях. Забыть такую женщину… Но о том — позже.

Раз «всё как всегда», то можно спокойно переходить к анализу и планированию. Анализу — неприятностей, планированию — уворачиваний.

Коренной вопрос текущего момента — «куды бечь?».

В Рябиновку мне нельзя — там будут искать в первую очередь.

Где-то «лечь на дно»?

Да я и на Аргентину согласный! «Всё познаётся в сравнении» — повсеместная мудрость мудрых: коров доить, по сравнению со «святорусским» застенком — райские кущи!

Но я уже имею представление — как работает система княжеского сыска в этом княжестве в эту эпоху. Не надо иллюзий — надо тупо бечь из-под их юрисдикции.

На юг, через Елно… Наверняка, погонят гонца к тамошнему посаднику. Он, конечно, наш деловой партнёр, но своей головой рисковать…

Даже если я Елно проскочу — пойдут следом. А там дальше — Вщиж. Где смоленских не любят. От слова «вообще». И Новгород-Северский, князя которого, Гамзилу, я помню. И под его власть — не хочу. Дальше — Киев. Там — Ростик. И прочие… вредные для моего здоровья персонажи.

На западе — Полоцкое княжество. Туда я дорог не знаю. И ещё там идёт такая свара между князьями…! Могут просто прирезать как обычного прохожего, могут — как соглядатая противной стороны. Одной из… А то — упакуют и отдадут смоленским. «В знак братской любви и взаимного уважения».

На севере — Новгород. Там князем — Ропак. Следующий, после Романа, сын Ростика по имени Святослав. Я его «тайную жену» с таким же сыном на Десне в прорубь спустил. Ну, не я, но я был рядом.

Мда… Многовато я тут уже… Вроде бы, ничего, кроме никому не нужного поташа не делал, с трубными печками малость поигрался… а вот же…

«Феодальная раздробленность», «распад древнерусского государства»… Ага. А как доходит до «конкретно»… «Велика Россия, а убегать некуда».

Остаётся восток. «Русь Залесская». Ростов-Суздаль-Владимир… Владения «бешеного китайца» — Андрея Юрьевича Боголюбского. Этому сделать гадость Ростику и его сыновьям — за радость.

Тоже не всё просто. У Боголюбского две цели в жизни: «торжество православия» и «торжество правосудия». Но смоленским он меня точно не выдаст. Если решит — сам мне голову срубит. Мгновенно. Исходя из своих собственных государственно-религиозных представлений о справедливости. «Я вот так вижу. — А ты, Ваня — уже и не видишь, и не дышишь».

Ещё там есть Муромские и Рязанские князья. Двоюродные братья. Которые только и мечтают глотки друг другу перегрызть. Долгорукий — прежде, а теперь — Боголюбский, их малость придерживает. А то давно бы по всей Оке пустыня выжженная была.

Вот куда-то туда мне надо убраться. Поскольку «девки красные»… они такие, они до добра не доведут. Даже если и «девица всея Руси». Точнее: особенно — если. Но до чего ж… хороша! Прям… хоть возвращайся!

Глава 304

Я предполагал, что у меня есть сутки форы. Гонец от стольника к князю должен доехать до пригородного княжеского поместья. Это недалеко, вёрст с десяток. Будить князя посреди ночи… вряд ли. Утром Благочестник помолится, узнает, обдумает, пошлёт стольнику приказ: «имать!» — тот пришлёт стражу за мной в оружейку. А меня там нет!

Стольник погонит снова гонца. Получит ответ. Типа: «сыскать и имать везде». Пошлёт ярыжек к Акиму — тащить на Княжий двор. Тот малость мозги покомпостирует, повыёживается, гонором своим побалуется… И расскажет. Потом будут выяснять подробности: как уехал, куда уехал, ловчую команду пока соберут… А там уже темно — зимний день короток. На мой след станут только утром. Даже, пожалуй, часов 30 форы.

Увы, разворотливости у княжеского стольника оказалось много больше предполагаемой. Не знаю, какой он стольник — есть ли у него пятнышки на скатертях, но навык «ловить и хватать» — у него развит.

Подобно французским сенешалям, русские стольники занимаются не только сервировкой государева стола, но и «суд правят». А это воспитывает умения… специфические. Цепочку — подозреваемый-разыскиваемый-задержанный-подсудимый-осужденный — надо обеспечивать с самого начала. Я как-то об этом… в 21 веке прокурор-ресторатор… не подумал.

Едва рассвело, как уже готовая «тревожная группа» пошла по моему следу. Уже после этого приехавший в Городище Благочестник рискнул допросить сестру Елену. По воспоминаниям очевидцев, было много криков и звуков пощёчин. Обоюдных. Во всяком случае, отпечаток пятерни на левой щеке Благочестника алел до обеда. Так это ещё она мне прежде ножики вернула!

К концу третьих сутки мы вышли к постоялому двору в предместье Дорогобужа. Место знакомое, отсюда мы всегда поворачивали на юг, к Елно.

Дали лошадям нормально отдохнуть, сами отогрелись. Нехорошо — не свои кони. У меня коренник староват — выдохся, у Ивашки левая пристяжная… нет показалось. Но левую переднюю она как-то неправильно ставит, бережёт. Ладно, дальше пойдём чуть полегче аллюром.

Кони притомились нешуточно, на глаз видно, как они в теле потеряли. Досталось и нам. Мне-то… «мышь белая, генномодифицированная». А вот Ивашке такая скачка тяжела. На облучке засыпает, вожжи из рук валятся. Я бы Сухана посадил, но его лошади… не любят.