Бесценная награда - Хауэлл Ханна - Страница 16

– А что ты думаешь про сэра Джона? – спросил Бретт.

– Надменный ублюдок, и ты прав. Если он вынудит Катриону взять его в мужья, чтобы спасти людей, она окажется женой жестокого человека. Думаю, такого, который постарается полностью подчинить ее своей воле. Может, ему и не составит труда уложить ее в постель, но он смотрит на нее только как на ключ к этим воротам.

– Разузнай о нем все, что сможешь. У него имеются могущественные друзья, а их сеньор не желает ее слушать. Ее слово против слова сэра Джона. У него должно быть слабое место, что-нибудь такое, чем мы сможем воспользоваться, чтобы заставить сеньора изменить свое мнение. Самое лучшее – доказательства его преступлений, но годится все, что лишит его преимущества перед ней.

– Это я могу, не волнуйся. Мне хватило одного взгляда на ублюдка, чтобы понять – он принесет гибель Банулту, а леди Катрионе и того хуже.

Бретт полностью согласился с этим утверждением. Сэр Джон сокрушит дух Катрионы, превратив ее в тень той женщины, которая предстала перед ними сейчас. Пусть у него самого не самые благородные намерения по отношению к Катрионе, он твердо исполнился намерения не допустить ее страданий в аду, в котором она окажется, если выйдет замуж за сэра Джона Гранта.

Глава 6

– Катрион, я говорю с тобой вот уже битых десять минут, но не думаю, что ты услышала хоть слово.

Катриона, заморгав, взглянула на Ариадну. Вид у кузины веселый, а не сердитый или обиженный, и это уже облегчение. Катриона знала, что слишком глубоко погрузилась в размышления. Ее тревожило то, как на нее подействовал поцелуй сэра Бретта, и она не могла перестать об этом думать. Катриона все еще чувствовала, как его жаркий рот прижимается к ее губам, хотя после того поцелуя прошло три дня. Подобная страсть была ей незнакома, и Катриона не могла понять, как к этому относиться. И все же, хотя ее сильно тревожили чувства, которые пробудил в ней тот поцелуй, она в то же время с удовольствием смаковала их и желала большего.

Но вот признаваться в своем смятении ей точно не хотелось. Плохо уже то, что Ариадна успела заметить, как тщательно Катриона следит за своими запасами. Они сидели в большом зале, занимаясь починкой белья, потому что там уже разожгли камин. Куда практичнее работать там, где уже горит огонь, чем тратить понапрасну хорошее топливо, разжигая камин еще и в швейной комнате. Ариадна ничего не сказала, но Катриона поняла, что кузина заметила ее жалкие попытки экономии. И огонь, и то, что на стол подавалась густая похлебка вместо цельного куска мяса. Каждая женщина знает, что таким образом можно сберечь припасы.

– Извини, – произнесла Катриона, аккуратно складывая юбку, которую зашивала. – Ты же знаешь, что в Банулте сейчас неспокойно, так что время от времени эти заботы полностью поглощают мои мысли.

– Ничего удивительного. Земли-то у тебя прекрасные, и ужасно раздражает, что какой-то мерзавец хочет отнять все это у тебя и у Элисон. Ведь все это когда-нибудь должно достаться ей, да?

– Я считаю, что должно, но Бойд оставил все мне с условием, что я должна обеспечить Элисон богатое приданое. Банулт принадлежал ему, и он имел право поступить с ним как хочет, поэтому, пока храню верность нашему сеньору, я могу быть здесь лэрдом. Когда мы поженились, я принесла Бойду в приданое туго набитый кошель, и он использовал его с толком – правда, укрепил только старую дозорную башню с некоторыми дополнениями. Ничего особенного, но все равно неплохо. Деревня была такой же, как и сейчас, в общем, никакого особого благоденствия и процветания. Родись у меня сын, подозреваю, что все отошло бы ему. Но сына нет. – Катриона протянула руку и легко коснулась живота Ариадны. – Я знаю, что уже спрашивала тебя об этом, но скажи, ты все-таки хочешь сына?

– Честное слово, я просто хочу здорового, крепкого ребенка, – негромко ответила Ариадна, поглаживая себя по животу. – Поверить не могу, что подвергла его такому риску, сбежав из Скаргалса. Это было ужасно глупо, но я тогда так разозлилась и чувствовала себя такой униженной, что могла думать только об одном – как бы убраться подальше оттуда, подальше от места, где все наверняка считают меня ужасной дурой.

– Не думаю, что ты подвергала своего младенца большому риску, Ариадна. Срок у тебя не очень большой, и полагаю, что поездка не была трудной. Эти твои стражи этого не допустили бы. Когда ребенок прикрепился к матке, его не так-то легко оттуда вытрясти.

– Я уже потеряла одного, когда была замужем за Клодом, – вздохнула Ариадна. – А с другим так и не получилось. Я думала, что стала бесплодной, что из-за выкидыша во мне что-то повредилось.

– Ну теперь-то очевидно, что это не так.

– Верно, но это не значит, что, вынашивая младенца, я могу разъезжать верхом. Страх потерять и этого был велик, но злость на Брайана пересилила даже этот страх.

Катриона улыбнулась.

– Да уж. Наверное, тебе не стоило скакать по горам и долам, но если бы ты навредила ребенку, уже бы это поняла. И честное слово, вытрясти его наружу совсем не просто. Если с ребенком что-то случилось, когда ты была замужем за Клодом, значит, причина в нем. Должно быть, семя слабое.

– То же самое сказала мне жена Сигимора, Джолин, когда я говорила о боязни, что не смогу никого родить Брайану. – Ариадна увидела, что Катриона в замешательстве нахмурилась, и стала ей объяснять родственные связи между Камеронами и Макфингалами. – В одном я уверена – начни я думать, кого взять в мужья и какой должна быть его семья и жизнь с ними, в жизни бы не выбрала никого вроде Макфингалов и Камеронов. Они странные люди. Ты даже вообразить не можешь, насколько странные временами. Но жить с ними очень интересно, это уж точно.

– Да, воображаю.

– Ну и как решили поступить с этим твоим сэром Джоном Грантом?

– Честно говоря, я вообще не представляю, что тут можно сделать, в этом-то и беда. Его действия невозможно доказать, и с ним невозможно бороться. Он шныряет вокруг и крушит все, как испорченный, избалованный ребенок. Мы ни разу не поймали за этим его людей, поэтому даже не можем потребовать справедливого суда. И пусть его люди сильно его не любят, я очень сомневаюсь, что они пойдут на предательство и предоставят нужные доказательства. Поэтому мы почти два года ничего не можем поделать, а только боремся за выживание и тяжко трудимся, тратя драгоценное время на то, чтобы исправить нанесенный нам ущерб.

Ариадна нахмурилась.

– И все только потому, что он не может смириться с тем, что этими землями владеет женщина?

– Частично причина в этом, да. Он не уважает женщин и считает их, видимо, слабоумными. И пусть меня называют лэрдом, но мы не совсем клан, не в таком роде, как те, на севере. – Катриона отложила шитье и вздохнула. – Не как Марри или Макфингалы. Я лэрд просто потому, что владею этими землями. Банулт расположен близко к Лоуленду и пограничным землям, поэтому самые разные люди зовут эти места родиной. Есть даже несколько настоящих горцев. Насколько я выяснила из истории этих земель, так было всегда. Многие жители деревни произошли от перегонщиков скота, осевших тут, потому что встретили славную девушку – завершили дело, которое привело их сюда, вернулись и прижились. Есть даже настоящие грабители, бежавшие сюда когда-то и оставшиеся навсегда.

– Как я уже сказала, места тут чудесные, а земля богатая и плодородная. Просто благословение!

Катриона кивнула.

– Предки первой жены Бойда это понимали. А еще они знали, как довести до совершенства то, что поначалу было не таким уж хорошим. Я очень тщательно изучила их записи. К сожалению, отец первой жены Бойда был не особенно умным человеком, а Бойд и вовсе подобными вещами не интересовался. Совсем. Единственное, что он любил – заниматься военной муштрой, охотиться и ездить на обеды к сеньору или даже к королевскому двору.

– Но тебя-то это волнует, и ты усердно трудишься, так? Может, поэтому он все тебе и оставил. И еще возможно, что именно поэтому сэр Джон так страстно хочет тебя заполучить и идет на все, чтобы вынудить тебя выйти за него замуж.