Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 180

Шульц, Шолуденко и Карпов стояли на земле и махали ей руками. Она помахала в ответ, не зная, увидит ли их снова. Неожиданно из пилота, выполняющего опасные задания, она превратилась в человека, у которого есть возможность спастись от ящеров. Если они всего в часе от базы, им не составит особого труда нагнать и уничтожить людей.

Людмила проверила индикатор скорости на часах. На своем «кукурузнике» она доберется до цели за тридцать минут. Она надеялась, что сумеет разглядеть с воздуха новую базу. Но с другой стороны это будет означать, что у них плохая маскировка, и ящеры тоже обязательно ее заметят — рано или поздно.

Конечно, если маскировка сделана профессионально, ей придется летать кругами, а потом сесть где-нибудь не там, просто потому, что у нее закончится горючее. Индикатор скорости, часы и компас не слишком точные навигационные приборы, но других у Людмилы не было.

Высоко в небе промчался военный самолет ящеров; рев двигателей напомнил Людмиле вой волков в зимнем лесу. Она ласково погладила борт своего У-2 — он тоже отличная боевая машина, пусть маленькая и абсурдная по сравнению с могучими истребителями врага.

Людмила все еще находилась в воздухе, когда самолет ящеров вернулся на прежний курс, направляясь назад, на свою базу. Он уже выполнил задание, а Людмила еще не успела понять, куда же ей нужно попасть.

«Скорость», — печально подумала она.

Самолеты и танки инопланетян намного быстрее техники, имеющейся в распоряжении людей. Вот почему неприятель удерживает инициативу, по крайней мере, пока стоит хорошая погода. Воевать с ящерами все равно, что сражаться с немцами, только еще хуже. Невозможно выиграть войну, лишь защищаясь и никогда не переходя в наступление.

Мимо головы Людмилы, грубо прервав ее размышления, просвистела пуля. Она бессильно погрозила земле кулаком. Какой-то дурак решил, что такая сложная машина, как самолет, не может не принадлежать врагу. Если бы Сталину удалось завершить мирное строительство социализма, такое вопиющее невежество за одно поколение отошло бы в прошлое, превратившись в историю. Атак…

Крестьянин, работавший на ячменном поле, снял куртку и помахал ей, когда она пролетала над ним. У куртки была красная подкладка. Только через несколько минут Людмила сообразила, что к чему, и вскричала:

— Боже мой! Какая я дура!

Представители военно-воздушных сил Красной армии не станут зажигать никаких огней, чтобы показать ей, где находится новая база. Иначе ящеры сразу все поймут, и базе конец. Приборы — или, точнее, чистая удача — помогли ей найти место своего назначения.

Она развернула «кукурузник», сбросила скорость и начала снижаться, только сейчас разглядев опознавательные знаки на вспаханном поле. Теперь ей стало понятно, где садятся и взлетают самолеты. Людмила сделала еще один круг и аккуратно приземлилась.

Словно по волшебству, на поле, где, как ей показалось, рос ячмень, появились какие-то люди.

— Вылезай! Быстро! Давай, давай!

Людмила выбралась из своего У-2, спрыгнула на землю и начала докладывать:

— Старший лейтенант Людмила Горбунова прибыла…

— Оставь ты свои глупости, потом доложишь, — прервал ее один из парней, тащивших маленький «кукурузник» в укрытие. Какое, Людмила так и не поняла. Затем, повернувшись к своему товарищу, он крикнул: — Толя, отведи ее в безопасное место.

Толя давно не брился и от него пахло так, словно он не мылся несколько лет. Впрочем, Людмила отнеслась к этому спокойно. Скорее всего, от нее воняло не меньше, просто она давно перестала обращать внимание на такие мелочи.

— Идемте, товарищ пилот, — позвал ее Толя; похоже, его не особенно смущало то, что она женщина.

Его товарищи растянули широкий брезент, который в точности воспроизводил кусок поля, где Людмила посадила свой У-2. Он накрывал траншею, достаточно большую, чтобы там мог поместиться самолет. Как только «кукурузник» исчез из вида, его тут же спрятали под брезентом.

Толя повел Людмилу к домам, находившимся примерно в километре от поля.

— Нам практически не пришлось тут ничего строить для обслуживающего персонала, — пояснил Толя. — Здесь ведь находился колхоз, так что, мы разместили людей в домах, и все.

— Мне приходилось бывать на базах, где люди жили под землей, — сказала Людмила.

— Нам было некогда заниматься земляными работами. Для нас главное — машины.

Кто-то развернул еще один кусок брезента и нырнул под него с зажженным факелом в руках.

— Он что, собирается разжечь костер? — спросила Людмила. Толя кивнул.

— Зачем?

— Маскировка, — пояснил он. — Мы выяснили, что ящеры просто обожают обстреливать объекты, испускающие тепло. Не знаю, как им удается их обнаруживать. Если мы позволим им уничтожить что-нибудь, не имеющее никакого принципиального значения…

— Они израсходуют снаряды, — кивнув, сказала Людмила. — Очень хорошо.

Несмотря на то, что они были в поле одни, Толя оглянулся по сторонам и заговорил тише:

— Товарищ пилот, вы летели над Сухиничами, как там дела?

«Все разваливается», — подумала Людмила.

Но она не собиралась говорить это вслух, тем более человеку, которого не знала и которому не доверяла. Кем может оказаться парень в простой крестьянской рубахе и штанах неизвестно. Но и врать Людмиле не хотелось.

— Скажем так: я рада, что у вас тут не постоянная база с тяжелым оборудованием, и ее можно эвакуировать в любой момент, — осторожно ответила она.

— Хм-м-м. — Толя нахмурился, а потом проворчал: — Понятно. Возможно, придется быстро сняться с места, так?

Людмила молча шагала в сторону строений, оставшихся от колхоза. Толя фыркнул и не стал больше задавать вопросов. Он все понял и так.

* * * Йенс Ларсен проехал много миль на своем велосипеде с рюкзаком за спиной и винтовкой на плече в полном одиночестве. С тех пор, как его «Плимут» приказал долго жить на дороге в Огайо, он добрался до Чикаго, а потом передвигался по Денверу на двух колесах.

Однако сейчас все было по-другому. Во-первых, тогда он путешествовал по равнинам Среднего запада, а не пробирался по узким горным дорогам. Но самое главное, в тот раз его гнало вперед желание побыстрее попасть в Металлургическую лабораторию, где он надеялся встретиться с Барбарой. Теперь же Ларсен спасался бегством и знал это.