Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 114

Бэгнолл прекрасно понимал, почему его друг так обеспокоен: им довелось участвовать всего в одной боевой вылазке против сторожевого поста ящеров в лесу, к югу от Пскова, но обоим хватило впечатлений на всю оставшуюся жизнь. К сожалению, их никто не спрашивал.

— Ничего про это не слышал, — сказал он. — Может, они при мне не хотели говорить.

— Опасаются, что мы сбежим? — сказал Эмбри. Бэгнолл кивнул, а пилот продолжал: — Я бы с удовольствием. Только куда мы пойдем?

Хороший вопрос. Идти им обоим было абсолютно некуда — в лесах полно партизан, да и просто бандитов, повсюду немецкие патрули. В такой ситуации перспектива встретиться с ящерами не представлялась такой уж чудовищной — пристрелят, и все.

— А ты веришь в рассказы о каннибалах, живущих в лесах? — спросил он.

— Скажем, я бы предпочел не выяснять это на личном опыте.

— Согласен.

Бэгнолл собрался продолжить свой рассказ, но тут в дверь кто-то постучал. С улицы донесся жалобный голос, говоривший с лондонским акцентом:

— Впустите меня, пожалуйста. Я ужасно замерз.

— Джонс! Наш специалист по радарным установкам! — Бэгнолл распахнул дверь, и в комнату ввалился Джером Джонс. Бэгнолл быстро закрыл за ним дверь и махнул рукой в сторону самовара.

— Угощайся, чай вполне приличный.

— А где прекрасная Татьяна? — спросил Кен Эмбри, когда Джонс налил себе чая.

В его голосе появились ревнивые нотки. Бэгнолл отлично его понимал. Каким-то образом Джонсу удалось заполучить русскую красотку-снайпера, необыкновенно привлекательную и безжалостно жестокую к врагам.

— Думаю, отправилась немного пострелять, — ответил Джонс. Сделав глоток горячей жидкости, он поморщился. — Могло быть и лучше.

— Значит, оставшись в одиночестве, ты снизошел до того, чтобы нанести нам визит, так? — поинтересовался Бэгнолл.

— Черт вас подери, — проворчал Джонс, а потом поспешно прибавил: — сэр.

Джонс занимал здесь, мягко говоря, неопределенное положение. В то время как Бэгнолл и Эмбри были офицерами, Джонс высоким чином похвастаться не мог Но его специальность представляла огромный интерес как для русских, так и для немцев.

— Да, ладно, Джонс, — сказал Кен Эмбри. — Мы же знаем, что в городе с тобой обращаются так, будто ты, по меньшей мере, фельдмаршал. С твоей стороны очень мило, что ты вспомнил о военной субординации в присутствии простых вояк, вроде нас.

Специалист по радарным установкам поморщился. Даже Бэгнолл, привыкший к саркастическим шпилькам своего приятеля, не знал, что в его словах шутка, а что сказано для того, чтобы побольнее уколоть рядового Джонса. Участие в качестве пехотинца в сражении, которое закончилось сокрушительным поражением, могло изменить чей угодно взгляд на жизнь.

Посчитав, что улик против Джонса недостаточно, Бэгнолл проговорил:

— Не обращай на него внимания, Джером. Нам приказали доставить тебя сюда, и мы выполнили задание. Ну, а то, что произошло потом… Да, наш самолет сбили… Ничего. — Последнее слово он произнес по-русски.

— Полезное выражение, верно? — сказал Джонс, стараясь сменить тему разговора. — Невозможно ничего изменить… Что же тут сделаешь… а русские придумали всего одно слово, но как точно оно отражает суть их характера.

— Причем не всегда только в положительном смысле, — заметил Эмбри, демонстрируя, что не держит на Джонса зла. — Русских постоянно кто-нибудь топтал. Цари, комиссары, всякий, кто только хотел… это не могло не отразиться на языке.

— Может быть, нам стоит воспользоваться тем, что Джонс знает русский?

— предложил Бэгнолл и, не дожидаясь ответа Эмбри, спросил: — Какие слухи ходят в городе? Узнал что-нибудь интересное?

— Вы правильно заметили, сэр, что меня зовут Джонс, а не Вестник, Приносящий Дурные Новости, — ухмыльнувшись, ответил Джонс. Впрочем, в следующую секунду он заговорил уже серьезно: — Горожане голодают и упали духом. Они без особой любви относятся к немцам, да и к большевикам тоже. Если бы они поверили в то, что ящеры их накормят, а потом оставят в покое, многие переметнулись бы на сторону врага.

— Если бы я находился в Англии, я бы в такое ни за что не поверил, — сказал Бэгнолл.

Конечно, бомбить немцев, а потом ящеров было делом небезопасным, но Бэгнолл и Эмбри кивнули, прекрасно понимая, что имеет в виду Джонс.

— После того, как евреи объединились с ящерами против нацистов, я считал их самыми гнусными предателями, которых когда-либо знала мировая история — но ровно до тех пор, пока они не начали рассказывать о зверствах фашистов. Если хотя бы десятая часть того, что говорят, правда, Германия покрыла себя таким позором, какой не смоют и тысячи лет правления Гитлера,

— продолжал Бэгнолл.

— А мы с ними союзники, — тяжело вздохнув, напомнил Эмбри.

— Да, Германия наш союзник, — подтвердил Бэгнолл. — И они заключили союз с русскими, как и мы. Однако Сталин, судя по всему, такой же кровавый палач, как и Гитлер. Только ведет себя тише.

— В каком ужасном мире мы живем, — мрачно заметил Эмбри.

На улице, неподалеку, раздался винтовочный выстрел. Потом еще один. Явно из разного оружия — немецкого и русского. Через некоторое время возникла короткая перебранка, а потом все стихло. Бэгнолл напряженно ждал, не начнется ли стрельба снова. Не хватало только войны внутри Пскова — вражды между союзниками, объединившимися для борьбы с общим врагом.

Несколько минут царила тишина, а потом пальба возобновилась, на сей раз более яростная — стрекотал новый немецкий пулемет, который выплевывал пули с такой скоростью и треском, что оружие казалось более страшным, чем было в действительности. В ответ заговорили пулеметы русских. Сквозь грохот выстрелов слышались пронзительные вопли и стоны раненых. Бэгнолл не мог разобрать, на каком языке — русском или немецком.

— Вот проклятье! — вскричал Джером Джонс. Эмбри ухватился за угол комода и потащил его к двери со словами:

— По-моему, пришла пора строить баррикаду, вы со мной не согласны?

Бэгнолл молча пришел на помощь Эмбри, и вместе они придвинул тяжелый деревянный комод к двери. Затем он взял стул и, фыркнув, поставил его сверху. После этого они с Эмбри подтащили к окну, расположенному возле двери, обеденный стол.