Ответный удар - Тертлдав Гарри Норман - Страница 113

— Чаю хочешь? — спросил Эмбри, показывая на помятый самовар, который вносил свою лепту в создание душной, тропической атмосферы в доме.

— Неужели настоящий чай? — удивился Бэгнолл.

— Вряд ли, — фыркнув, ответил пилот. — Листья, корни и еще какая-то дребедень, которые сейчас заваривают большевики. Молока и чашек тоже нет — так что ничего не изменилось.

Русские предпочитали пить чай — точнее, то, что они называли чаем — из стаканов. Кроме того, они добавляли в него сахар, а не молоко. Учитывая, что в настоящий момент найти в Пскове молоко возможным не представлялось, если не считать кормящих матерей и парочки тщательно охраняемых коров и коз, принадлежавших офицерам, англичанам приходилось следовать местным обычаям. Бэгнолл утешал себя тем, что, не употребляя молоко, он снижает свои шансы заболеть туберкулезом; русские не особенно обращали внимание на качество продуктов питания — иными словами, санитарного надзора здесь практически не существовало.

Он налил себе стакан мутной коричневой жидкости, размешал сахар (вокруг Пскова полно полей, засеянных свеклой) и попробовал то, что получилось.

— Бывало и хуже, — заявил он. — Где достал?

— У какой-то бабушки купил, — ответил Эмбри. — Одному Богу известно, где она его взяла — вполне возможно, сама вырастила на продажу. Что-то не очень похоже на коммунизм, но с другой стороны тут, вообще, не слишком цивилизовано.

— Да уж, спорить не стану, — согласился Бэгнолл. — Может быть, причина в том, что за год до прихода ящеров в здешних местах хозяйничали немцы.

— Сомневаюсь, — проговорил Эмбри. — Судя по тому, что я видел, русские отдают все силы своим колхозам и заводам, и только потом думают о себе.

— М-м-м… пожалуй.

Бэгнолл провел в Пскове несколько недель, но так и не сумел составить никакого определенного мнения о русских. Он восхищался их отвагой и стойкостью. Остальное вызывало сомнения. Если бы англичане так же покорно признали власть тех, кто стоит над ними, никто никогда не усомнился бы в божественном происхождении королей. Только мужество позволило русским выжить при некомпетентных правителях, которые руководили их страной.

— И какие у нас сегодня новости? — спросил Эмбри.

— Я думал о том, что никак не могу понять русских, — ответил Бэгнолл,

— но одно не вызывает сомнений — они по-прежнему ненавидят немцев. И знаешь, те отвечают им взаимностью.

— Господи, что еще? — закатив глаза, спросил Эмбри.

— Подожди, я, пожалуй, выпью еще стаканчик. Не чай, конечно, но получилось вполне прилично. — Бэгнолл налил себе полный стакан, сделал несколько глотков и сказал: — Если все-таки произойдет чудо, и земля оттает, первым делом нам придется выкопать целые мили противотанковых рвов. Где их расположить, как найти людей на такую работу, а заодно и солдат, которые станут их защищать, когда они будут готовы — эти вопросы остаются открытыми.

— Расскажешь поподробнее? — спросил Эмбри с таким видом, что сразу становилось ясно — он не хочет знать никаких подробностей, но считает своим долгом их выслушать.

Бэгнолл его прекрасно понимал, поскольку и сам разделял его чувства.

— Генерал Чилл хочет, чтобы парни из Вермахта приняли участие в рытье окопов, но не более того. Остальное, как он утверждает, должно лечь на плечи «бесполезного во всех отношениях населения». Типично немецкий такт, верно?

— Я уверен, что его русские коллеги ответили ему достойно, — сказал Эмбри.

— Конечно, — сердито подтвердил Бэгнолл. — В особенности им понравилось предложение, чтобы русские солдаты и партизаны взяли на себя задачу остановить танки ящеров, если они минуют укрепления.

— И не удивительно. Как благородно со стороны храброго немецкого офицера предложить своим советским союзникам совершить самоубийство и покрыть себя славой.

— Если ты будешь так витиевато выражаться, можешь и без языка остаться, — заявил Бэгнолл.

За все время знакомства с Эмбри они постоянно состязались друг с другом в остроумии и искусстве делать едкие двусмысленные замечания. У Бэгнолла складывалось впечатление, что Эмбри удалось получить больше очков.

— А с чего вдруг генерал Чилл стал таким великодушным? — поинтересовался пилот.

— Он утверждает, что немцы с их тяжелым вооружением принесут гораздо больше пользы в резерве, если ящеры все-таки прорвут линию обороны.

— Понятно, — уже другим тоном сказал Эмбри.

— Я так и предполагал, — проговорил Бэгнолл. С точки зрения здравого смысла и военной науки предложение генерала Чилла звучало вполне разумно. Бортинженер добавил: — Немцы отлично умеют придумывать веские причины, по которым следует сделать так, как им выгодно.

— Да, но в данном случае выгода получается какая-то несерьезная, — заметил Эмбри. — Вряд ли русские станут любить Чилла сильнее после того, как он организует их массовое убийство.

— Я почему-то думаю, что бессонница ему по этому поводу не грозит, — улыбнувшись, заявил Бэгнолл. — Главная задача Чилла — сохранить своих людей.

— Однако он хочет удержать Псков, — напомнил ему Эмбри. — Но без помощи русских у него ничего не получится — а им не обойтись без него. Хорошенькая головоломка, правда?

— По-моему, она выглядела бы еще симпатичнее, если бы мы рассматривали ее издалека — скажем, из какой-нибудь пивной в Лондоне — а не находились в самом центре событий.

— Да, в твоих словах есть некоторая доля истины. — Эмбри вздохнул. — Настоящая весна… зеленые листья… цветы… птички… пинта самого лучшего пива… может быть, даже стаканчик виски…

Острая тоска пронзила сердце Бэгнолла. Он боялся, что больше никогда не увидит прекрасную Англию. А что касается виски… пойло, которое русские варят из картошки, может согреть, даже усыпить, если выпить достаточное количество, но вкуса у него нет никакого. Кроме того, он слышал, что если пить нейтральные напитки, утром не чувствуешь никаких неприятных последствий. Бэгнолл покачал головой. Эта теория столько раз рассыпалась в прах, что он давно перестал в нее верить.

— Кстати, о том, что мы застряли в самом центре событий, — нарушил его размышления Эмбри. — Нас больше не собираются переводить в пехоту?