Око за око - - Страница 173

— Хорошая мысль, — отозвался Малдун. — Между войнами я вошел во вкус, и мне понравилось жить на свете. Хотелось бы продолжить это занятие. Но вам, лейтенант, следует быть поосторожнее. Ящеры видят в темноте, как кошки.

— Да, я помню, — вздохнул Остолоп. — Уж не знаю, глаза у них такие или специальные приборы. Не имеет значения. Они видят в темноте, это факт, а как — не наше дело.

Большинство офицеров имели пистолеты 45-го калибра. Остолоп служил сержантом и рядовым слишком долго, не мог привыкнуть к новому оружию и не расставался с пистолет-пулеметом Томпсона.

Он немного постоял у развалин дома, в котором расположился взвод, чтобы глаза привыкли к царящей вокруг темноте. Дэниелс не обладал зрением кошки, да и прибора, улучшающего зрение, почему-то никто ему не выдал. Небо полностью затянули тучи, единственным источником света служили тлеющие очаги пожаров — огромный Чикаго все еще продолжал гореть.

Траншеи ящеров начинались примерно в полумиле к югу от позиций американцев. Между ними обе стороны расставили сторожевые посты и натянули колючую проволоку. По странной прихоти судьбы вокруг раскинулись кварталы домов, где жили представители среднего класса. Их развалины делали ничейную землю еще более опасным местом, чем поля Франции в 1918 году, — для снайперов здесь был настоящий рай.

«Как будто война и так недостаточно плоха — отравляющие газы, танки, снаряды, самолеты, пулеметы и прочее дерьмо, — думал Остолоп. — Но нет, ты еще должен опасаться проклятых снайперов, которые только и ждут момента, чтобы всадить тебе в голову пулю, когда ты снимаешь штаны, чтобы облегчиться».

Есть вещи, которые никогда не меняются. Один из его дедов воевал за армию северной Виргинии во время войны Штатов — он тоже жаловался на снайперов.

Обходя часовых, Остолоп шел по маршруту, который позволял ему большую часть времени оставаться под прикрытием стен: он не собирался облегчать снайперам жизнь. Он разработал несколько маршрутов для проверки постов и никогда не пользовался одним и тем же более двух раз подряд. И следил за тем, чтобы часовые тоже принимали самые жесткие меры предосторожности. Его усилия не пропали зря. За последние несколько недель ни один из его солдат не пострадал от снайперской пули.

— Кто идет? — послышался негромкий, но угрожающий оклик.

— Кэп Энсон, — назвал Остолоп пароль. — Как дела, Джейкобс?

— Вы, лейтенант? — Часовой тихонько рассмеялся. — Уж если вы берете имена бейсболистов для пароля, то почему никогда не выбираете Димаджио, Фокса или Мела Отта, о которых мы столько слышали. Вечно вы называете старичков, игравших в незапамятные времена.

Остолоп вспомнил, как впервые услышал о Кэпе Энсоне, еще когда был совсем мальчишкой. Неужели с тех пор прошло так много времени? Ну, если честно, то да.

— Ящерам известно о современных игроках, и они могут вас обмануть, — ответил он.

— Да, конечно, но и мы можем забыть имена старых игроков, — заметил Джейкобс. — И тогда начнем друг в друга стрелять.

«Неужели я так же разговаривал со своими офицерами во Франции?» — спросил у себя Остолоп. Если подумать, именно так и разговаривал. Американские солдаты всегда отличались болтливостью — с этим не поспоришь. Так было раньше, и с тех пор ничего не изменилось. Стоит только вспомнить, как в дедовские времена называли офицеров. Он вздохнул и сказал:

— Сынок, если ты не хочешь, чтобы твои друзья в тебя стреляли, не забывай пароль, вот и все дела.

— Да, конечно, лейтенант, но… — Джейкобс забыл об иронии и принялся всматриваться в темноту. — Что там такое?

— Я ничего не слышал, — ответил Дэниелс.

Однако его голос прозвучал едва слышно. Уши давно служили Остолопу и успели состариться. А Джейкобсу едва исполнилось девятнадцать. Он больше думал членом, чем головой, но слух у него был отменный. Дэниелс убедился, что находится в укрытии. Джейкобс указал направление, откуда доносился звук. Остолоп ничего не видел, но встревожился.

Дэниелс выбрал кусок штукатурки размером с кулак и взвесил его в руке.

— Будь готов, парень, — выдохнул он.

Джейкобс приятно удивил его, не спросив: «К чему?» Лишь поудобнее перехватил винтовку и кивнул.

Остолоп швырнул кусок штукатурки. Он упал футах в тридцати, ударившись, судя по звуку, о кирпичную трубу. Со стороны ничейной земли застрочили автоматы ящеров, пули ударялись в трубу.

Джейкобс и Дэниелс открыли огонь по вспышкам.

— Мы его достали? — нетерпеливо спросил Джейкобс, вставляя новую обойму в свой «спрингфилд».

— Похоже, гаду конец, — ответил Остолоп. В ушах все еще звенело от грохота выстрелов. — К сожалению, далеко не всегда удается так быстро решить проблему. А теперь нужно найти для тебя новую позицию. Мы только что сообщили ящерам, где ты находишься.

— Да, лейтенант, — сказал Джейкобс. — Сам я об этом не подумал, но… пожалуй, нужно срочно рвать когти.

Дэниелс вздохнул. Он привык мыслить стратегически в отличие от многих других.

— Нужно соблюдать осторожность, — прошептал он. — Если мы не прикончили сукина сына, он постарается пристрелить нас. Кажется, там должен быть дом, — он показал правой рукой на запад, — до него около ста ярдов. Я попробую туда сбегать. Если ящер начнет в меня стрелять, постарайся заставить его замолчать.

— Да, лейтенант, конечно, — ответил Джейкобс.

Остолопу вдруг показалось, что солдат нарочно меняет слова местами — видимо, он так развлекался.

Дэниелс пополз на животе, словно рептилия, к развалинам соседнего дома. Часть второго этажа уцелела, что делало здание почти уникальным — отличный наблюдательный пункт, пока ящеры не сообразят, что там кто-то есть. Тогда они вполне могут запустить ракету или даже сбросить бомбу, чтобы уничтожить дом.

В нескольких футах впереди кто-то быстро пробежал мимо. Остолоп застыл на месте, но оказалось, что это всего лишь крыса. Воображение быстро дорисовало картину — толстый довольный зверек, вроде тех, каких он видел в окопах во Франции. Лучше не думать о том, чем они питаются.

Ему удалось благополучно добраться до соседнего здания. Ящеры так и не открыли стрельбу, похоже, они с Джейкобсом прикончили вражеского лазутчика. В доме царила тишина. Когда Остолоп начал подниматься по лестнице на второй этаж, она слегка закачалась. Зато из окошка наверху открывался отличный вид.