Око за око - - Страница 172

Он оставил ученых и техников одних, чтобы они могли на свободе посмеяться над ним, и вышел на воздух. Изо рта шел пар. На западе высились побелевшие Скалистые горы. В Денвере уже несколько раз шел снег, но не в последнюю неделю. Гровс рассчитывал, что такая погода продержится еще некоторое время. Ему даже думать не хотелось о том, что придется перевозить Толстую Леди, когда земля покроется льдом и снегом. Впрочем, и эту задачу он решит, если потребуется. На самом деле заставить бомбу двигаться — не так уж сложно, а вот остановить…

Инженерам фараона не приходилось беспокоиться из-за снега.

«Повезло паршивцам», — подумал Гровс.

В его офисе, находившемся в научном центре, было довольно холодно. Однако Гровс относился к этому спокойно. Совсем как медведь, собирающийся залечь в спячку, он нагулял достаточное количество жира и мог не бояться холода. Во всяком случае, так он себе говорил.

Гровс снял с полки атлас и открыл его на карте Соединенных Штатов. Без самолетов им не удастся доставить бомбу в самое сердце территории, занимаемой врагом. Значит, необходимо отправить ее в такое место, которое находится на границе. Учитывая сложившуюся ситуацию в войне между людьми и ящерами, трудности не казались непреодолимыми.

Где они взорвут Толстую Леди после того, как вывезут ее на грузовике из Денвера? Решение будут принимать другие — его обязанности заканчиваются на погрузке бомбы в поезд. Однако он продолжал размышлять о ее судьбе.

Его взгляд постоянно возвращался к одному и тому же месту. Нигде в стране не было такого мощного железнодорожного узла, как в Чикаго. Конечно, ящеры перерезали многие ветки, но до сих пор поезда могли добраться до окраин города с севера или востока. Поскольку в районе Чикаго продолжаются ожесточенные бои, если взорвать там бомбу, погибнет множество ящеров.

Он кивнул. Да, Чикаго — подходящее место. Может быть, самое подходящее. А где взорвать вторую бомбу? Пока не понятно. Оставалось надеяться, что ящеры понесут максимальные потери.

* * * Остолоп Дэниелс не первый раз видел, как в Чикаго идет снег. Однажды, в 1910 году — или в 1911-м? — во время открытия сезона. Точно он не помнил. Во всяком случае очень давно. Местная команда еще не играла на «Ригли Филдс», матчи тогда проходили на старом стадионе.

Впрочем, когда снег идет в апреле, ты знаешь, что скоро все переменится, и погода станет достаточно жаркой и влажной, даже для человека, родившегося на Миссисипи. Но сейчас создавалось впечатление, что зима пришла всерьез и надолго.

— Ни газового, ни парового отопления, — ворчал Остолоп. — Нет даже приличного камина. Прошлой зимой было то же самое, порядочная гадость, скажу я вам. Слишком холодно.

— С вами не поспоришь, лейтенант, — ответил сержант Малдун. — Хорошо еще, что ящерам это тоже не в радость.

— Тут ты прав. Серьезная причина, чтобы полюбить снег, но у меня почему-то не получается, если ты понимаешь, о чем я. — Остолоп вздохнул. — Моя шинель — неплохая штука, но я бы предпочел гулять без нее.

— Да. — Шинель Малдуна была не такой новой, как у Дэниелса, и от нее сильно несло нафталином. Возможно, она хранилась где-то еще со времен предыдущей войны. Однако сержант умел во всем находить положительную сторону. — У нас нет хорошего камина, лейтенант, зато, видит бог, полно дров.

— Это правда, — кивнул Дэниелс.

Каждый второй дом в Чикаго — а в некоторых районах каждый первый — был разрушен. И в тех местах, где огонь не уничтожил все, что могло гореть, сохранилось много топлива.

Сейчас взвод располагался в одном из таких районов Чикаго: поблизости не осталось ни одного целого здания. С тех пор как началась зима, американцам удалось продвинуться вперед на пару миль. Ящеры прекратили наступление; теперь они только оборонялись. Людям приходилось платить кровью за каждый отвоеванный дом. Впрочем, от холода была еще одна польза — запах гниющей плоти становился менее отвратительным.

Повторяющиеся сражения на одном и том же участке земли привели к возникновению ландшафта, хорошо знакомого Дэниелсу — и Малдуну — еще по Франции 1918 года. Даже землетрясение не приводило к таким чудовищным разрушениям, как бесконечные артиллерийские обстрелы. Однако во Франции, стоило выбраться из города, как ты сразу попадал на природу. Конечно, развороченные взрывами поля не радовали глаз, но видеть ужасающие разрушения в местах, где еще недавно проживало столько людей…

— И еще одно, — заметил Остолоп, — я больше не верю в привидения. — Он подождал, пока раздастся несколько удивленных голосов, после чего пояснил: — Если бы привидения существовали, они бы сейчас орали благим матом, глядя на то, что мы сделали с Чикаго и кладбищами их предков. Однако я не видел ни одного возмущенного привидения — значит, их не существует.

Откуда-то из глубины территории открыла огонь американская артиллерия. Остолоп прислушался к свисту пролетающих над головой снарядов — ободряющие звуки, совсем не похожие на вой бомб, обрушивающихся на твою голову. Снаряды разрывались примерно в двух милях южнее развалин дома, в котором расположился взвод. Здесь грохот разрывов был едва слышен. Остолоп состроил гримасу. Они с сержантом Малдуном знали причину.

— Газ, — проговорил сержант так, словно съел что-то тухлое.

— Верно. — Именно газ стал одной из главных причин, заставивших ящеров приостановить наступление на Чикаго, но у Дэниелса применение отравляющих веществ не вызывало энтузиазма. — Мы устроили в Чикаго ад — гибнут и ящеры, и люди. Стоит ли удивляться, что здесь нет привидений? Полагаю, сейчас они боятся нас больше, чем мы их… — Он почесал в затылке.

— Черт подери, ты помнишь слова песни, которую пел во время прошлой войны Ирвинг Берлин? «Оставайся в родных местах» — да, правильно. Там еще дьявол говорит своему сыну, чтобы тот не появлялся на земле, поскольку там хуже, чем в аду. Может быть, дьявол знал, о чем говорил?

— Вполне возможно, — кивнул Малдун. — Но у нас нет выбора: либо мы делаем то, что делаем, либо ящеры превратят нас в рабов.

— Это точно, — согласился Дэниелс. — Кстати, ты мне напомнил — пора проверить посты, вдруг ящеры придумали какую-нибудь гадость.