Око за око - - Страница 165

Уссмак сидел в танке, который, в свою очередь, находился внутри тяжелого транспортного корабля. И хотя толстые стены надежно защищали водителя от внешнего мира, ничто не могло избавить его от страха. После того, что он и его экипаж перенесли в Британии, он уже никогда от него не излечится.

— Как ваша рана, недосягаемый господин? — спросил он в микрофон внутренней связи.

— С каждым днем все лучше, — ответил Неджас. — Самое время возвратиться в строй. — Наступила короткая пауза — вероятно, командир танка позаботился о том, чтобы его не услышал экипаж транспортного корабля,

— а потом Неджас заговорил быстро и взволнованно' — У тебя случайно не осталось еще одной порции имбиря, водитель?

— Сожалею, недосягаемый господин, но у меня ничего не осталось даже для себя, — ответил Уссмак Он жалел, что приучил своего командира к тосевитскому зелью. В противном случае им со Скубом пришлось бы оставить его на поле боя. Неджас не смог бы добраться до Тангмера и не дожил бы до эвакуации. Возможно, никто из них не покинул бы проклятый остров живым.

— Очень жаль, — пробормотал Неджас — Как мне его не хватает!

— Возможно, так даже лучше, недосягаемый господин, — сказал ему Скуб. Стрелок служил с Неджасом задолго до того, как к ним перевели Уссмака; Скуб имел право говорить с командиром откровенно. — Уж поверьте мне, достойным самцам не следует употреблять эту дрянь.

То же самое Скуб говорил и в Британии, но не донес на Уссмака в штаб после того, как их эвакуировали на сравнительно безопасную базу в южной Франции. Даже здесь Большие Уроды умудрялись применять отравляющий газ, от которого страдали их собственные самцы и самки, работавшие на заводах Расы. Скуб отводил в сторону от командира оба глазных бугорка, когда Неджас продолжал употреблять имбирь, выздоравливая после ранения. Скуб не одобрял командира, но даже не помышлял о том, чтобы его предать.

Стыд терзал Уссмака, как пламя — подожженный танк. Под сиденьем у него было припрятано несколько порций имбиря — может быть, даже больше, чем несколько. Он убеждал себя, что солгал Неджасу, поскольку хотел оградить командира от дальнейшей деградации, постигшей его самого. Но главная причина, по которой он отказал Неджасу, состояла в том, что он хотел сохранить весь имбирь для себя.

— Внимание, экипажи танков. — Голос пилота транспортного корабля донесся из переговорного устройства, закрепленного на слуховой мембране Уссмака. — Внимание, экипажи танков. Мы начинаем снижение. Приготовьтесь к посадке, будьте готовы к неожиданным толчкам. Благодарю вас.

— И вам большое спасибо, — пробормотал Уссмак, предварительно отключив микрофон.

«Будьте готовы к неожиданным толчкам!»

Он уже летал в Британию, находясь внутри танка, на борту тяжелого транспортного корабля, и очень хорошо знал, что означают эти невинные слова. Если бы пилот был честным самцом, он бы сказал что-нибудь вроде: «Нам придется отчаянно маневрировать, потому что вонючие Большие Уроды делают все, чтобы сбить нас».

К счастью для себя, Уссмак не знал, какими разнообразными возможностями обладают Большие Уроды, когда речь идет об уничтожении транспортных кораблей. Летать над Британией стало очень опасно. На небольшом острове имелось слишком много истребителей, у некоторых из них уже были реактивные двигатели и радары, помогавшие находить вражеские цели. Стоит ли удивляться, что в небе Британии погибло так много транспортных кораблей?

Здесь, в восточной части СССР, было немного спокойнее, хотя Уссмак уже начал уставать от экспертов, которые сообщали ему ложную информацию о тосевитах. Он и сам воевал на территории СССР, в западной части страны, и знал, что, хотя по стандартам Больших Уродов у них хорошие танки, советские самцы отстают по части военной тактики и стратегии, что не позволяет им добиваться от своей техники максимальных результатов.

Точнее, так было раньше. Он воевал здесь почти два года Расы назад — или один год Тосев-3. Если бы речь шла о Расе, обитателях Работев-2 и Халесс-1, то данный промежуток времени не имел бы никакого значения. Но для стремительно развивающихся Больших Уродов этот срок равен тысячелетию. Со страхом Уссмак размышлял о том, каким новым хитрым приемам научились советские самцы, пока он воевал в других частях планеты. Уссмак вздрогнул. Именно советские самцы первыми применили атомное оружие.

— Пилот, какая погода в месте нашего приземления? — спросил Неджас.

— Там холодно, командир танка, — ответил пилот. — Вода, к примеру, замерзла.

— Такое здесь случается часто, — проворчал Неджас, стараясь храбриться. — Не думаю, что Сибирь — самое худшее место.

— Прошлой тосевитской зимой мы служили в юго-западной части большого материка, который Большие Уроды называют Африка, — вмешался Скуб. — Там стояла довольно приятная погода, если не считать слишком высокой влажности. И все же было тепло, чего нельзя сказать о многих других районах Тосев-3.

Большую часть прошлой зимы Уссмак провел на госпитальном корабле, поправляясь после облучения, которое получил, выскочив из своего танка на пятно радиационного заражения, оставшееся после рейда Больших Уродов. Климат внутри корабля показался ему целительным. Однако цена, которую пришлось заплатить, чтобы туда попасть, показалась ему слишком высокой.

Даже сквозь сталь и керамику танка Уссмак ощущал, как воют реактивные двигатели транспортного корабля. Сжавшись, он прислушивался к их голосам — не будет ли резкого изменения в их тоне. Самой серьезной опасности они подвергаются в момент спуска, когда скорость неуклюжего транспортного корабля становится сравнимой со скоростью тосевитских истребителей. И хотя Уссмак находился под защитой двойной брони, ему вдруг показалось, что он в двойной ловушке.

Резкой поворот заставил его сердце забиться сильнее. Тут же послышался голос пилота:

— Мы попали под удар мощных ветров, которые вам не видны. Вам не о чем беспокоиться; радар показывает, что рядом нет тосевитских истребителей. Вскоре мы приземлимся.

— Ну, что скажете? — спросил Скуб. — Кажется, для разнообразия хорошие новости?