Око за око - - Страница 138

— Отличная вещь, прямо праздник живота, — радостно воскликнул Генри, а его спутники на разные голоса — но не слишком внятно — его поддержали. Возница тоже.

— Парни, когда доедите, отдайте мне миски, мы накормим других голодных ребят, которые к нам приедут, а может, и своих тоже, — сказала женщина.

Гольдфарб не видел ее, не знал, молодая она или старая, красивая или уродливая. Еда, а главное, ее доброта заставили его почувствовать к ней почти любовь.

Когда все миски и ложки вернулись к женщине, возница сказал:

— Забирайтесь назад.

Лошади сдвинулись с места и зашагали дальше. Гольдфарб успел только громко поблагодарить женщину, которая их накормила.

Возница оказался прав — они добрались до Уотнолла к середине ночи. Переход оказался неожиданным: они ехали по открытой местности — и вдруг оказались среди хижин и зданий, которые, казалось, возникли из пустоты. Собственно, Уотнолл и был пустотой . Они проехали мимо пулеметов, около которых стояли солдаты, встретившие их радостными криками:

— Ну что, ребятишки, пришла пора немного поработать? Хорошо отдохнули?

— Отвяжитесь, — прорычал Гольдфарб под возмущенные вопли своих спутников; солдаты приветствовали их веселым смехом.

— Они палили по врагу, который летал у них над головами, — возмутился Генри. — Им не нужно было помнить, что их в любой момент может подстрелить какой-нибудь вонючий ящер. Лично я считаю, что тут просто курорт.

— Аминь, — сказал Гольдфарб, и его спутники согласно закивали, приправив согласие солеными ругательствами.

Если ты не пилот, служить в военно-воздушных силах не так опасно, как в пехоте. Но понять это можно, только когда приходится прижиматься брюхом к земле и молить всех святых, чтобы на сей раз пронесло.

Возница натянул вожжи, и лошади остановились. Одна тут же опустила голову и принялась щипать траву.

— Такси доставило вас на место, ребята, — сказал старик. — Идите туда.

«Туда» оказалось бараком типа «Ниссен», его очертания выделялись на фоне темного неба. Гольдфарб спрыгнул на землю и зашагал к бараку. Некоторые его спутники задержались, недовольно ворча, но Гольдфарб радовался, что может снова вернуться к работе, которую умел делать лучше всего.

Он открыл дверь и прошел через две занавески, закрывавшие вход. Внутри горели свечи и фонари, электричества не было, но все равно после улицы свет показался ему ярким. Усталый сержант знаком показал ему на стол, заваленный бумагами.

— Итак, посмотрим, куда мы сможем вас направить, — сказал он и пригляделся к потрепанной форме Гольдфар-ба. — Похоже, вам крепко досталось.

— Человек делает то, что должен, — пожав плечами, ответил Гольдфарб.

— Да уж, — кивнув, согласился сержант и вытащил анкету и огрызок карандаша. — Очень хорошо… докладывайте.

Гольдфарб назвал свое имя и фамилию, чин и личный номер. Сержант все старательно записал.

— Какая у вас специальность, э-э-э… Гольдфарб?

— Я специалист по радарным установкам, сэр.

Сержант собрался записать ответ, но тут же поднял голову и удивленно уставился на Гольдфарба.

— Специалист по радарным установкам? Кто-то, наверное, окончательно спятил, отправив вас в пехоту! Как такое могло произойти, черт подери?

— Я служил к югу от Лестера, сэр, когда ящеры разбомбили нас. Мы отбили их нападение, но они разрушили все, что можно было разрушить, и наше подразделение просто перестало существовать. Я прибился к каким-то солдатам и… — Он развел руками. — Вы же знаете, как это бывает, сэр. Я хотел сражаться и пошел в пехоту, у меня не было выбора — найти своих я не мог.

— Если бы за последние две недели мне платили по фартингу за такие истории, я стал бы самым богатым человеком в Англии. Но специалист по радарным установкам… — Он ухмыльнулся, и Гольдфарб понял, что он значительно моложе, чем кажется на первый взгляд. — Я получу благодарность за то, что нашел вас, уж можете не сомневаться. Где находилось ваше подразделение и чем вы занимались?

— Я не могу ответить на ваш вопрос, — сказал Гольдфарб.

В самом начале войны с Германией работа над радарными установками считалась сверхсекретной. Ящеры знали о радарах больше, чем англичане могли рассчитывать узнать за целое поколение, но от старых привычек трудно отказаться.

— Где находилось ваше подразделение и чем вы занимались? — повторил свой вопрос сержант с видом человека, умеющего справляться с самыми сложными ситуациями. — Нечего отнимать у меня время.

Спутники Гольдфарба стояли у разных столов и сообщали сведения о себе.

— Я служил в Брантингторпе, сэр, под началом полковника авиации Хиппла. Мы занимались тем, что искали способ установить радар на истребители типа «метеор» и изучали захваченные у ящеров радарные установки.

— В таком случае вас следует отдать под трибунал за то, что вы позволили кому-то — будь он хоть сам фельдмаршал — помешать вам продолжать вашу работу, — заявил сержант. Увидев тревогу, отразившуюся на лице Гольдфарба, он быстро добавил: — Не волнуйтесь. Вам ничего не грозит. Но если бы вас пристрелили, мы лишились бы ценного специалиста.

— Ящеры разбомбили Брантингторп, сэр, — сказал Гольдфарб. — Я даже не знаю, жив ли полковник Хиппл.

— Если он убит, его заменил кто-то другой, — уверенно проговорил сержант. — А если все погибли, значит, работами будете руководить вы.

— Я? — Гольдфарб пришел в такой ужас, что у него сорвался голос. — Я… не слишком… я мало знаю. Понимаете…

— Если вы знаете больше тех, кто мог бы этим заняться, возглавите лабораторию, — настаивал на своем сержант. Повернувшись к офицеру, сидевшему за соседним столом, он сказал: — Прошу меня простить, сэр, у меня тут парень, который не только является специалистом по радарным установкам, но он еще и работал в группе, которая занималась сверхсекретными проектами.

— Подождите минутку, — сказал офицер военному, стоявшему у его стола.

Он долго рассматривал Гольдфарба, а потом с деланным отчаянием воздел глаза к небесам:

— Вы говорите, что служили в Брантингторпе, а вас отправили в пехоту? Боже всемогущий, иногда я думаю, что мы заслуживаем поражения в этой войне