Вспомнить всё (сборник) - Дик Филип Киндред - Страница 161

Однако вслух он не стал ничего говорить, так будет лучше.

– Может, вы врезались во что-то? – предположила девушка.

– Может, мы врезались во что-то? – ехидно повторил Бенц, покосившись на товарищей.

– По крайней мере, такую версию озвучили по телевизору, – продолжала Мэри Лу. – Фазовый разброс, несогласование координат создает угрозу столкновения с посторонним объектом на молекулярном уровне. Ну да чего объяснять, – она махнула рукой и процитировала: «Два объекта не могут одновременно занимать одно и то же место в пространстве». Оттого и взрыв…

– Да, в этом заключался основной риск, – признал Крейн, – по крайней мере, теоретически. Доктор Фейн и ребята из группы планирования рассчитали возможную угрозу. Предохранители были запрограммированы так, чтобы обратный вход не начинался до полной стабилизации в пространстве. Допустим, предохранители отказали, разом все, хотя я лично проверил показания приборов при запуске – координаты шли тютелька в тютельку. Плюс не сработала аварийная сигнализация, никаких предупреждений, ничего! – Крейн криво ухмыльнулся.

– Слушайте, – Бенц возбужденно подался вперед, – мы ведь в буквальном смысле озолотили родственников. Выплаты по страховке будут заоблачные, десятки тысяч долларов! А кто у нас ближайшие родственники? Правильно, мы сами. Представляю себе сцену. «Здравствуйте, мистер страховщик! Мы с приятелями умерли и хотим получить компенсацию». И смех, и грех.

Эдди, однако, занимало совершенно иное – гражданская панихида. После вскрытия тела погибших, естественно, предадут земле. Похоронная процессия задрапированных черным «Кадиллаков» наводнит Пенсильвания-авеню. Чиновники, яйцеголовые интеллектуалы… но гвоздем программы станут сами покойники, причем сразу в двух ипостасях.

Пока тела, упакованные в отполированные до блеска гробы с медными ручками, повезут по улицам города к кладбищу, виновники «торжества» наверняка будут ехать рядом, в открытых лимузинах, и радушно приветствовать собравшихся.

– Похороны, – буркнул Эдди.

Остальные недоуменно уставились на него, но уже через секунду их лица омрачились от осознания услышанного.

– Нет, – пробормотал Бенц, – ни за какие деньги.

– Нас заставят при любом раскладе, – скривился Бенц, – прикажут, и мы подчинимся.

– А улыбаться они случайно не прикажут? – Даг сорвался на крик. – Вот взбредет им в башку, и прикажут!

– Нет, – сказал генерал Джаб, качая несуразно большой круглой головой, которая особенно нелепо смотрелась на тощей шее. Многочисленные награды на высоком воротнике-стойке словно разошлись пятнами по нездоровой, усыпанной прыщами коже. – Улыбаться не надо, нация должна видеть скорбь на ваших лицах, чтобы осознать весь масштаб трагедии.

– Задачка не из легких, – отозвался Крейн.

Русский путешественник во времени стоял молча. Его узкое с крючковатым носом лицо, которое казалось еще у?же благодаря переводческим наушниками, выражало неподдельное участие.

– На короткий миг страна узрит ваше присутствие, – продолжал Джаб, – камеры крупнейших телеканалов одновременно дадут вертикальную панораму вас троих, а комментаторы, заранее проинструктированные, произнесут приблизительно следующее…

Генерал развернул листок с печатным текстом, надел очки и, откашлявшись, стал зачитывать:

– «Наши операторы поймали в кадр троих мужчин. Никак не разберу, кто это… А вы видите?»

Джаб оторвался от текста и пояснил:

– Дальше начнутся предположения, здесь дикторам разрешено импровизировать, а после они в унисон воскликнут: «О господи, Роджер!» Или Уолтер, или Нэд, в зависимости от смены…

– Почему не Джаб? – встрял Крейн. – Вдруг по такому случаю в эфир выйдет особое «Шоу с генералом»…

Джаб невозмутимо продолжал читать:

– «О господи, Роджер! Поправь, если я ошибаюсь… Это ведь наши хрононавты! Во плоти! Но как?! Означает ли это, что ребята каким-то чудом избежали роковой…» Тогда вступает его коллега и авторитетно объясняет: «То, что мы сейчас наблюдаем, Дэвид – или Генри, или Пит, или Ральф, – есть первый официальный опыт реализации ЭВР, экстра-временного резерва. Трое мужчин, которых мы видим, отнюдь не иллюзия. Однако нельзя, подчеркиваю, нельзя воспринимать их как настоящих хрононавтов. Миссия наших отважных героев еще не окончена. Вековой скачок – вот их цель, а нынешнее появление здесь, в настоящем – результат непредвиденной остановки на пути к покорению временных континуумов».

Эдди прикрыл глаза. Сейчас Крейн попросит, чтобы его засняли с воздушным шариком и сладкой ватой в руках. Идиотская реакция на идиотскую ситуацию. Еще немного, и у них поедет крыша…

Усталое сознание кольнула мысль – в который раз это повторяется? В сотый? Тысячный? Пусть доказать ничего нельзя, но факт остается фактом. Они и раньше сидели тут, слушали эту чушь, обменивались колкостями…

Даг неуютно поежился.

– В чем дело? – с нажимом спросил Бенц.

– Каков максимальный объем ЭВР для всей вашей команды? – впервые подал голос русский. – И какой процент вы исчерпали?

– Судя по тому, что нам сказали, истрачена приблизительно половина, – после паузы ответил Бенц.

– Расчет верен, – загромыхал генерал, – до дня Национального траура ЭВР хватит. Правда, пришлось поторопиться со вскрытием и судмедэкспертизой, но ввиду общего настроя населения…

При слове «вскрытие» Эдди содрогнулся и, не в силах больше сдерживаться, заявил:

– По-моему, мы впустую тратим драгоценный временной резерв. Вместо того чтобы болтать всякую ерунду, предлагаю ехать в лабораторию и посмотреть на увеличенные срезы ткани. Полистаем отчеты и вместе, коллективно, обмозгуем, что к чему. Медицина пока в замешательстве, но вдруг у нас получится разобраться? Ответы – вот что требуется. Ответы на незаданные пока вопросы. До вопросов доберемся позже. – Он перевел дух: – Кто за?

– Разглядывать собственную селезенку на экране? Увольте, – буркнул Бенц, – я и так подписался на похороны. Вскрытие – это уже слишком.

– Прекрасный шанс осыпать тех, кто пришел почтить нашу память, крошечными кусочками обагренных кровью внутренностей… – мечтательно пропел Крейн. – Генерал, распорядитесь, чтобы врачи сложили ненужные обрезки в пакетик, а мы будем разбрасывать их, как конфетти, и улыбаться.

– Согласно существующим инструкциям, – генерал порылся в бумагах, – улыбка неприемлема на траурных мероприятиях. Таким образом, тему можно считать закрытой. Что касается вашего присутствия на вскрытии, которое в настоящий момент движется полным ходом…

– И которое мы, сидючи здесь, провороним, – заметил Крейн, обращаясь к Эдди. – Вот вечно мне не везет!

Проигнорировав товарища, Эдди склонился к микрофону на груди русского.

– Офицер Н. Гауки, ориентируясь на собственный опыт краткосрочного, но чрезвычайно успешного полета, что лично вы назовете главной угрозой для хрононавта? Риск имплозии при повторном входе в темпоральное поле в результате пространственного совпадения, как в нашем случае? Или вас с напарником беспокоили и иные проблемы?

– Позволю себе выразить наше обоюдное опасение, так как мы неоднократно обсуждали данный вопрос с офицером Р. Пленя. Правда, в сугубо неформальной обстановке, – поколебавшись, ответил Гауки. – Так вот, нас постоянно преследовали опасения попасть в замкнутую временную петлю, из которой нет выхода.

– Где все повторяется бесконечно?

– Верно, мистер Э. Даг, – мрачно кивнул русский.

– Твою мать! – Эдди беспомощно повернулся к товарищам. Так страшно ему не было никогда в жизни.

– Эй, это не наш случай! – Бенц ободряюще стиснул плечо друга. – Мы просто взорвались при возвращении. Расслабься!

– Давайте убираться отсюда, – приподнявшись с кресла, хрипло выдавил Даг. Казалось, на него давят стены, потолок, люди…

«Клаустрофобия! – подумал он, задыхаясь. – Как тогда в школе! Нам без предупреждения устроили контрольную на обучающих машинах, я сразу понял, что провалюсь, и тут началось…»

– Пожалуйста, – умоляюще добавил Эдди, вставая.