Вспомнить всё (сборник) - Дик Филип Киндред - Страница 153

– Неважно. По крайней мере, сейчас. Есть два основных фактора: автомат был экспортирован – в нарушение террианских законов – на Терру, и на нем играли люди. Намеренно или нет, он может стать и скоро станет смертельным оружием. По нашим расчетам, примерно к двадцатой игре. С каждой новой монеткой строительство возобновляется. Неважно, приблизился шарик к деревне или нет. Достаточно, чтобы поступала энергия от центральной гелиевой батареи. Питание подается автоматически с началом игры. Прямо сейчас электроника строит катапульту. Лучше запустите оставшиеся четыре шарика, чтобы питание отключилось. Или дайте разрешение разобрать автомат – хотя бы вынуть батарею.

– Пришельцы не очень-то ценят человеческую жизнь, – задумчиво произнес Тинбейн. Он вспомнил кровавое месиво при попытке захвата казино. Для них это обычное дело. На фоне такого масштаба жертв автомат выглядит невинной игрушкой. Может, у него есть какая-то скрытая цель? – Избирательность, – сказал он вслух. – Автомат уничтожает только того, кто играет.

– Каждого, – поправил техник. – По очереди.

– Но кто рискнет играть после первого смертельного случая?

– Люди ходят в казино, зная, что при облаве пришельцы выжгут дотла всех и вся, – заметил техник. – Тяга к игре – это зависимость, мания; настоящему игроку плевать на риск. Слышали о русской рулетке?

Тинбейн дернул за штырек; второй стальной шарик подскочил вверх и покатился к миниатюрной деревне. На этот раз он пробился за холмистую местность и полетел к домику на окраине. «Может, я до нее доберусь? – зло подумал Тинбейн. – Прежде чем она доберется до меня». Его охватило странное, непривычное возбуждение. Шарик раздавил крошечную постройку и двинулся дальше. На фоне любого сооружения в деревне даже маленький кусочек стали казался грозным оружием.

Любого, кроме центральной катапульты. Тинбейн напряженно вглядывался: шарик угрожающе шел прямо на нее, однако внезапно врезался в высокое здание, отскочил и попал в улавливатель. Тинбейн немедленно дернул за пусковой штырек, и третий шарик взвился вверх по стартовому желобку.

– Игра идет по-крупному, верно? – тихо сказал техник. – Ваша жизнь против их жизней. Крайне притягательно для людей определенного склада.

– Думаю, – сказал Тинбейн, – я доберусь до катапульты раньше, чем ее достроят.

– Может быть. А может, и нет.

– С каждым разом шарик все ближе.

– Для выстрела катапульте нужно стальное ядро – это ее заряд. Вы даете ей все больше шансов завладеть одним из шариков. По сути, вы ей помогаете, – сказал техник. И мрачно добавил: – Без вас она вообще не сработает; игрок – не только противник, но и недостающее звено. Прекращайте игру, Тинбейн. Эта штука вас использует.

– Прекращу, – сказал Тинбейн, – когда попаду в катапульту.

– Не сомневаюсь, черт побери! Потому что будете трупом. – Он посмотрел на Тинбейна, прищурясь. – Возможно, именно для этого пришельцы создали автомат – чтобы расквитаться с нами за облавы. Очень похоже на то.

– Есть еще монетка? – спросил Тинбейн.

Во время десятой игры автомат неожиданно изменил стратегию: перестал защищать деревню.

Стальной шарик впервые покатился через центр. Прямо к идеально совпадающей по масштабу катапульте.

Видимо, строительство закончилось.

– Тинбейн, как старший по званию, – напряженно сказал техник, – приказываю вам выйти из игры.

– Любой ваш приказ мне, – отозвался Тинбейн, – отдается в письменном виде и утверждается в управлении на уровне инспектора. – Тем не менее он неохотно отошел от автомата и задумчиво сказал: – Я могу попасть в нее, но не отсюда. Мне нужно быть в другом месте, подальше, откуда меня не видно.

Тогда она не сможет засечь меня и прицелиться.

Он уже заметил, как катапульта чуть заметно вращается. Автомат обнаружил его при помощи какой-то оптической системы. Или термодатчиков, реагирующих на тепло тела.

Если так, защититься сравнительно просто: подвесить катушку сопротивления в другом месте. С другой стороны, не исключено, что автомат определяет цефалический индекс и фиксирует излучения головного мозга. Правда, в лаборатории это заметили бы.

– Какой у него алгоритм? – спросил Тинбейн.

– Когда мы исследовали автомат, катапульта была еще не готова. Несомненно, алгоритм начал действовать только после завершения конструкции.

– Думаю, он не регистрирует мозговые излучения, – задумчиво проговорил Тинбейн. Иначе автомат без труда поймал бы сигнал. И хранил данные о противнике на случай будущих столкновений.

В этой мысли было что-то пугающее – гораздо более пугающее, чем непосредственная угроза ответного выстрела.

– Давайте договоримся, – сказал техник. – Вы играете до первого ответного удара. После этого вы устраняетесь и мы демонтируем автомат. Нам нужно узнать алгоритм; позднее он может проявиться в более сложном виде. Согласны? Вы идете на рассчитанный риск, но думаю, первый удар будет пробным, своего рода пристрелка; второй раз автомат прицелится точнее… но не успеет.

Сказать ли технику о своих опасениях?

– Меня беспокоит, – произнес Тинбейн, – что он запомнит мои данные. На будущее.

– Какое будущее? Мы полностью разберем автомат, как только он выстрелит.

– Пожалуй, я согласен, – неохотно сказал Тинбейн. Я и так зашел слишком далеко.

Следующий стальной шарик прошел в нескольких миллиметрах от катапульты. Но сильнее всего встревожило Тинбейна не это, а мгновенное, неуловимое движение катапульты навстречу крошечному ядру. Настолько быстрое, что могло запросто остаться незамеченным.

– Ей нужен шарик. – Похоже, техник тоже увидел. – Ей нужны вы.

Тинбейн нерешительно тронул штырек, чтобы запустить следующий – а для него, возможно, последний – стальной шарик.

– Отойдите! – нервно сказал техник. – Забудем уговор, бросайте. Разберем как есть.

– Нам нужен алгоритм, – возразил Тинбейн. И дернул за штырек.

Стальной шарик, который внезапно как будто вырос до гигантских размеров и налился тяжестью, уверенно вскочил в катапульту; все до единой линии рельефа перестроились, облегчая путь. Захват произошел почти мгновенно, и Тинбейн, не успев опомниться, молча вытаращил глаза.

– Бегите! – Техник резко прыгнул на Тинбейна и сбил его с ног.

Раздался звон стекла; стальной шарик, просвистев у правого виска Тинбейна, врезался в дальнюю стену лаборатории и укатился куда-то под стол.

На миг повисла тишина.

Затем техник дрогнувшим голосом сказал:

– Скорость. Масса. Все, что нужно для выстрела.

Тинбейн, пошатываясь, встал и шагнул к автомату.

– Не продолжайте, – предупредил техник.

– Незачем. – Тинбейн повернулся и бросился прочь. Автомат выпустил шарик самостоятельно.

Тинбейн сидел в приемной напротив начальника лаборатории Теда Донована и курил. Дверь в лабораторию была закрыта, присутствующим техникам по громкой связи приказали удалиться на безопасное расстояние. Из-за двери не доносилось ни шороха. «Затаился и ждет», – подумал Тинбейн.

Интересно, любого, кто подойдет, – любого человека? Или только его?

Второй вариант теперь был еще безрадостнее, чем раньше; даже сидя в приемной, Тинбейн рефлекторно втягивал голову в плечи. Автомат, созданный на другой планете, отправленный на Терру без конкретной цели, способный перебирать все способы защиты до победного конца. Закон случайности в действии – сотни, даже тысячи игр… человек за человеком, игрок за игроком. Наконец наступала критическая точка, и последний игрок, тоже выбранный случайно, вступал в смертельное противостояние. В данном случае сам Тинбейн. К несчастью.

– Мы уничтожим блок питания на расстоянии, это не так уж сложно, – сказал Тед Донован. – А вы идите домой и выбросьте все из головы. Как только определим алгоритм, мы вам сообщим. Конечно, только не ночью…

– Сообщите, – сказал Тинбейн, – в любое время. Если можно.

Объяснения Доновану не потребовались.