Норби (сборник) - Азимов Айзек - Страница 185

Юная девушка, чьи волосы были заплетены в косы, уложенные на колове с помощью ремешков из сыромятной кожи, опустилась на коленях рядом с Джеффом и предложила ему какое-то питье. Жидкость оказалась ужасной на вкус, но Джеффа мучила жажда, и он понимал, что это лекарство. Девушка улыбнулась, показав превосходные зубы, и дала ему попить из другого бурдючка. Это оказался терпкий фруктовый сок, сразу же отбивший отвратительный привкус лекарства.

Затем Джефф заметил темноволосую женщину, стоявшую в ногах его ложа и пристально смотревшую на него. На ее лице виднелись следы недавних слез, но сейчас она выглядела рассерженной. Она сделала жест рукой, приложив ее к сердцу и ко лбу, затем сжала руку в кулак и направила на Джеффа.

Предводительница племени (Джефф решил так думать о пожилой женщине) нахмурилась, показала на Джеффа и еще раз произнесла непонятное двусложное слово.

Темноволосая отрицательно покачала головой, повторила свой жест и плюнула в Джеффа. Предводительница встала, гневным тоном произнесла несколько слов и подняла руку. Другая женщина разразилась слезами и убежала в одну из маленьких хижин.

– Что все это означает? – спросил Джефф у адмирала.

– Думаю, та, что плюнула в тебя, – это мать девочки, раненной мамонтом. Судя по всему, племя считает меня волшебником, превратившим маленькую девочку в почти взрослого юношу… то есть в тебя. Правда, мать ребенка этому не верит.

Предводительница обратилась к Йоно, указав на самую крупную хижину – длинное, куполообразное строение, покрытое шкурами.

– Солнце садится, – сказал Йоно. – Они хотят, чтобы мы перешли под крышу. Ей пришлось оперировать тебя здесь, при дневном свете, поскольку из освещения у них есть лишь глиняные плошки с животным жиром и фитилями из мха.

Когда Йоно и другой мужчина переносили раненого в большую хижину, Джефф заметил, что сводчатый дверной проем образован двумя огромными, изогнутыми бивнями мамонта. Шкуры, прикрывавшие вход, были откинуты назад, впуская внутрь свет и свежий воздух. Поскольку стояло лето, огонь в маленьком очаге не горел; людям хватало большого костра, разведенного в яме на центральной площадке деревни.

Йоно опустился на корточки рядом с Джеффом и провел рукой по внутренней стене хижины. Черепа и челюсти мамонтов, были аккуратно уложены, образуя затейливо переплетающийся узор, заполненный мхом и высохшей глиной. Еще несколько бивней мамонтов служили каркасом крыши из прочных шкур. Джеффа особенно удивил пол, выложенный маленькими плоскими камушками, вделанными в глиняную основу. Сухая, ровная поверхность была частично покрыта кожаными ковриками. В своем роде хижина была произведением искусства. Обитатели не поленились украсить свое жилище холстами из тонко выделанной кожи. На одном холсте имелось выжженное изображение мамонта.

– Неплохое местечко, а, Джефф? Вина Грачева однажды показала мне фотографию реконструированной хижины из мамонтовой кости, обнаруженной в местечке Мезерих, в бывшем Советском Союзе. Эта хижина не совсем такая же, но похожа.

– Может быть, тут нарисован тот самый мамонт, который ранил меня.

– Я не слишком удивлюсь, если это так, – заметил Йоно, глядя на кожаный холст. – Хороший художник. Жаль, что Рембрандт не может видеть это полотно. А теперь, Джефф, тебе нужно немного поспать.

Джефф ощущал необыкновенную легкость в голове и теле.

– Глупый старый мамонт, – пробормотал он. – Наверное, его бивень был уже треснут, когда он спускался к реке на водопой.

– После того, как он бросил тебя в реку, я видел, как охотники племени отогнали его. Они не пользовались копьями, а топали по земле и распевали во все горло. Полагаю, племя держалось в стороне, когда стадо направилось на водопой, но малышка была еще совсем несмышленой и отбилась от остальных. А теперь, пожалуйста, Джефф, постарайся заснуть.

Молодая блондинка вошла в хижину с плетеной корзинкой, полной ягод, корешков, орехов и жареного на углях мяса. Она предложила еду Йоно, который начал кормить Джеффа. Впрочем, это продолжалось недолго: предводительница племени вышла из тени и решительно отодвинула его руку в сторону.

– Может быть, она также местная целительница и решила, что после травмы тебе будет лучше поддерживать жидкую диету. Я обследовал тебя и не обнаружил признаков внутренних повреждений, но давай будем слушаться ее. Хорошо, что ты успел поесть на корабле Рембрандта. Но куда же запропастился Норби?

– Он бы пришел, если бы мог.

– К сожалению, он большой путаник и часто ошибается.

– Я верю в него, – сказал Джефф. – Он найдет нас.

– Надеюсь, – Йоно отправил в рот горсть ягод. – Вы этом бурдюке рядом с тобой есть кипяченая вода. Выпей, сколько сможешь.

– Но когда мне придется…

– Я вынесу тебя наружу. Никаких проблем.

– Но тогда все увидят…

Йоно рассмеялся.

– В этом месте нет смысла быть застенчивым, – он принялся методично поедать содержимое корзинки, хотя время от времени строил гримасы, когда ему попадалось что-нибудь невкусное.

Несмотря на сонливость, Джефф продолжал бодроствовать и наблюдал за сгущавшимися сумерками через одно из отверстий в крыше хижины. Небо постепенно потемнело, появились звезды. Джефф понял, что они находятся не на дальнем севере, где солнце летом не заходит всю ночь. Он вспомнил, что в ледниковую эпоху глетчеры покрывали большую часть Северной Америки, но северная оконечность Евразии оставалась открытой степью, полной дикой жизни.

Снаружи доносилось печальное пение, словно племя оплакивало потерю ребенка, или, возможно, загадочное превращение ребенка во взрослого противоположного пола, не умеющего разговаривать на их языке. Джефф чувствовал себя потерянным и одиноким. Мало-помалу в душу начинало закрадываться отчаяние.

Он внушал себе, что от отчаяния не будет никакой пользы. Потом он попытался придумать новую версию своей литании в честь дня летнего солнцестояния.

«Я жив. Я постараюсь расслабиться и позволить своему телу вылечиться. Я буду радоваться тому, что я – человеческое существо, часть земной жизни на прекрасной живой планете, в необъятной вселенной. Я постараюсь быть достойным…»

Джефф заснул.

Глава 9

Опасность в племени

Утро выдалось безоблачным. Степь нежилась под теплыми лучами летнего солнца, редко проявлявшего подобную щедрость в эту суровую ледниковую эпоху. Адмирал приподнял изголовье постели Джеффа на черепе мамонта, так что он мог сидеть и смотреть через вход в хижину на центральную площадку деревни и плавный изгиб холма, спускавшийся к реке.

Джефф чувствовал себя почти как наследный принц. Почти все члены племени старался навестить его и приносил с собой что-нибудь вкусное. Поскольку первобытные люди выглядели здоровыми и мускулистыми, Джефф надеялся, что их пища скоро сделает его таким же. Кроме того, он изрядно проголодался.

– Я проголодался так, что готов съесть мамонта, – сказал он. – Впрочем, не исключено, что часть этого мяса и есть мамонтятина.

– Сегодня утром охотники принесли оленя и несколько кроликов, – отозвался Йоно, задумчиво обгладывая кость. – Но, по правде сказать, я не знаю, что я сейчас ем. Попробуй эти яйца – совсем неплохи на вкус. Я сам приготовил их в бурдюке с горячей водой. А попозже у нас будет рыба: молодежь отправилась на реку с костяными удочками. В сущности, человечество не так уж сильно изменилось.

Джефф улыбнулся и попытался радоваться тому, что он находится в относительной безопасности, а его рана болит уже не так сильно. Но его не оставляла тревога за Норби. Жив ли робот?

– Джефф, твоя одежда выстирана и сушится на солнышке. Надеюсь, тебе придется по душе местный кожаный наряд. Девушка, которая принесла его мне, очень смущалась и хихикала. Кстати говоря, она сейчас заглядывает в хижину.

Джефф поманил девушку к себе. Когда она вошла, застенчиво прикрывая лицо рукавом, он указал на себя и произнес «Джефф». Затем он указал на нее и вопросительно приподнял брови.