Один момент, одно утро - Райнер Сара - Страница 53

– Это было бы восхитительно, – отвечает Лу. Внутренне она кувыркается, ходит колесом и делает сальто одновременно.

– У тебя есть электронная почта? Я пришлю тебе свой адрес.

– Конечно. Подожди минутку – я дам тебе свою визитку.

Это тоже хорошо: может быть, до четверга они смогут общаться виртуально.

Она ищет свой кошелек, когда возвращается Вик.

– Я закончила. Ну, София, пожалуй, нам пора отправляться.

Через пять минут Лу заранее поздравляет Вик с завтрашним днем рождения, и они уходят. Сначала Лу в каком-то тумане, София произвела на нее просто неотразимое впечатление. Она какое-то время радуется, а потом вспоминает с внезапным чувством вины: Анна. Пожалуй, сейчас удобно позвонить.

– Привет, – отвечает Анна. – Спасибо, что позвонили.

– Не стоит благодарности.

– Извините, что в такой поздний час послала сообщение. Надеюсь, не потревожила.

– Вовсе нет, я была в пабе и не слышала. Все в порядке?

– Ну… – фыркает Анна. – Я бы не сказала. Сейчас иду на похороны Саймона.

– Боже, простите. – Лу стремительно возвращается на землю – как она могла забыть? – Перезвонить позже?

– На самом деле сейчас довольно удобно поговорить. Я иду пешком в церковь и у меня есть время. Иначе мне не удастся с вами поговорить, в лучшем случае, до завтра, а мне нужен ваш совет, м-м-м, поскорее.

– Конечно. Чем могу помочь?

Анна глубоко вздыхает.

– Это касается… м-м-м… моего бойфренда, Стива.

Лу так и подозревала: у нее было очень сильное ощущение, что Анна чего-то недоговаривает, а это для нее очень важно.

– Что с ним?

– Он много пьет.

Лу ждет.

– На самом деле не просто много. Думаю, он алкоголик.

– Ааа. – У Лу выпрыгивает сердце. Если в своей работе она встречалась с практически неодолимыми проблемами, то, похоже, это была алкогольная зависимость. Разве трагедия с Джимом не лишнее тому доказательство? А близкие алкоголиков неизбежно получают главный удар. Но если сказать об этом Анне, это ей не поможет, и потому Лу спрашивает:

– Он сейчас не с вами?

– Нет. Он предложил свою помощь в готовке, поэтому отправится прямо к Карен домой. Его не будет на похоронах.

«Это кажется эмоциональным увиливанием, – думает Лу, – это типично для поведения людей, имеющих зависимость». Но она оставляет это мнение при себе.

Звонок в дверь. Карен бежит открывать.

– Дорогая! – говорит мать, раскрывая объятия. – Моя бедная девочка…

– Привет, мама. – Карен коротко обнимает ее и отстраняется, вспомнив о ключах. – Погоди… – Она берет со стола в прихожей запасные ключи и кладет их под горшок у двери. – Извини, я просто боялась забыть.

– Ничего. – Мать сжимает ей руку. – Постой. – Она отступает, чтобы посмотреть на нее.

Карен выдыхает, в изнеможении закрывает глаза и прислоняется к стене, чтобы не упасть.

– Подойди снова, – велит мать и прижимает Карен к себе. Точно так же ее обнимал Стив, и от физического контакта Карен снова плачет. Однако объятия матери ощущаются по-другому – они совсем не напоминают о Саймоне, а вызывают отголоски далекого прошлого. Она вдыхает знакомый материнский запах – мать душится Рив Гош[25] с тех пор, как Карен была еще маленькой – и ощущает ладонями мягкую ткань ее кардигана из шерсти ягненка. Он как будто утешает. Их отношения с матерью изменились за последние годы, мама теперь нуждается в уходе, она двигается медленнее, чем раньше, как-то сжалась – и все же это по-прежнему ее мать, ее нерушимая скала.

Впервые после смерти Саймона Карен чувствует себя защищенной.

– Не знаю, что делать, – признается Анна. – Я все перепробовала.

– Это не вам нужно что-то делать, – осторожно замечает Лу.

– Что вы хотите сказать?

– Если он много пьет, то это его проблема, а не ваша.

– Это понятно, но…

Лу перебивает ее.

– Надеюсь, вы не возражаете, если я буду с вами честной, но я работала с несколькими алкоголиками, поэтому имею представление, через что вам, возможно, придется пройти.

– Я так и думала, что у вас, может быть, есть опыт, потому и решила поговорить.

– Вам, наверное, кажется, что вы сможете его вылечить…

– Да.

– Боюсь, это невозможно.

– Вот как?

– Он должен сделать это сам.

Анна молчит. Голова кажется такой тяжелой, что она едва может ясно мыслить. Менее чем через час начнутся похороны Саймона, и хотя она сказала, что сейчас подходящее время, тема слишком сложна, чтобы обсуждать ее в данный момент. Она чувствует, как ее сознание захлопывается, оставляя все эмоции снаружи. Даже ноги шагают как будто отдельно от нее, они где-то далеко внизу. Она словно в тумане, все как будто окутано дымкой.

– Пожалуй, вы правы, – говорит Анна, но ее собственный голос кажется ей далеким, как будто говорит кто-то другой. И вдруг: – Ой, прошу прощения, подождите… – Она спешит к водосточной канаве.

И ее выворачивает.

Это в основном кофе, она почти ничего не ела. Ей жарко, выступает липкий пот, ее трясет.

Через несколько секунд до нее доносится приглушенный голос:

– Анна? Анна?

Это Лу, она все еще на связи.

Дрожащими руками Анна подбирает с тротуара свой телефон.

– Да, да, извините.

– Я думаю, вам надо где-то посидеть.

– Да, конечно. – Анна присаживается на низкую садовую ограду рядом. – Нашла где сесть.

– Вы в порядке?

Она про себя усмехается.

– Угу, думаю, да.

– Вас только что стошнило?

– Угу.

– Это плохо, – говорит Лу. – Хотите встретиться?

– О, нет, не беспокойтесь.

– Это ничего – я могу приехать. Я еду к маме, но могу немного опоздать. И я не задержусь, только посмотрю, что вы в порядке…

– Честно, не надо, я не могу об этом вас просить.

– Можете. – Лу не дает ей возразить: – Я еду. Я пойду с вами на похороны. Думаю, вам нужна хоть какая-то поддержка.

– Нет, нет, это невозможно.

– Возможно. О вас некому позаботиться. А вам это необходимо. Дайте мне несколько минут. Я только соберусь. Потом возьму такси и приеду к вам. Я могу отсюда доехать до Герфордшира. Это в самом деле не представляет никакой проблемы. М-м-м… – Анна слышит, что она задумалась. – В общем, мне все равно хочется прийти на похороны. Почтить память. Как бы то ни было, но я чувствую, что тоже немного знала Саймона.

Анне немного легче от этих слов: может быть, она не так уж нагружает Лу.

– Если вы уверены…

Но Лу уже все решила.

– Вы где?

– Сижу на ограде. – Анна беспомощно озирается. Вдоль улицы растут деревья, в отдалении от тротуара дома тридцатых годов с густыми палисадниками, она перед чьим-то участком. Таблички с названием улицы нигде не видно. У нее такое чувство, которое она испытала однажды, когда она потеряла родителей на каком-то деревенском празднике: смесь паники, страха и беспомощности. Ее голос дрожит.

– Не знаю названия улицы.

– Ладно… Никуда не уходите, но посмотрите, не увидите ли какого-нибудь ориентира.

Анна смотрит на деревья на другой стороне улицы.

– Ах, да, рядом парк между Даелсом и пляжем. Отсюда виден пляж. Могу вас встретить здесь.

– Я поняла, где вы. А где будут похороны, во сколько?

– В церкви за углом отсюда, в полдвенадцатого.

– Хорошо, у нас еще три четверти часа. Что вас заставило так рано выйти? Это же не так далеко от вас.

– Мне не хотелось оставаться со Стивом.

– Понятно. Ну, так даже лучше, – вам не надо спешить. Не торопитесь.

– Спасибо, – говорит Анна.

Туман рассеивается – не совсем, но слегка, так что она может идти. Поняв, что ей помогут, Анна испытывает крайнюю благодарность. Хотя и смутно, но она понимает, почему Лу такой хороший консультант.

– Я прошла в парк.

– Оставайтесь на связи. Я не хочу, чтобы вы упали. О чем будем разговаривать? – легким тоном говорит Лу.