Один момент, одно утро - Райнер Сара - Страница 52

– Прекрасно, – громко заявляет она. – Я рада за вас, что вы так хорошо провели время. А вот я себя чувствую просто дерьмово.

– Эх ты! – София пихает Вик локтем, едва не расплескав ее чай. – Вот что я тебе скажу. Я сегодня ничем не занята. Могу помочь тебе прибраться в квартире.

– Ты ее видела? – предупреждает Лу.

– Нет…

– Вик не врет, когда называет ее свинарником.

– Не знаю, что ты хочешь сказать, – протестует Вик. – Там несколько бумажек и еще кое-что.

Лу качает головой.

– Это просто мусорная свалка!

– Ничего, – пожимает плечами София. – Я выросла в большой семье, привыкла к беспорядку.

– Я в восторге, что ты поможешь. – Вик целует Софию в щеку.

Лу испытывает укол зависти. Ей хочется остаться с Софией наедине, ей бы хотелось провести с ней день, она бы даже не возражала, если бы им пришлось заняться неприятной работой. Про себя она клянет мать.

Но потом отвлекается.

– Что хотите на завтрак? У меня много чего есть.

«Интересно, что они поняли, – думает Карен, спускаясь вслед за Люком по лестнице и более осторожно ведя Молли. Они как будто то понимали, то не понимали; то проявляли удивительную сообразительность, то отвлекались на более насущные вопросы, например: «Папа умер, потому что сделал что-то плохое?», или «После этих похорон он вернется?», или душераздирающее «Это я виноват?», и тут же «Там будет торт?» или «Когда мы поедем на блестящей машине?»

Ей приходилось повторять некоторые ответы снова и снова. Дети, кажется, поняли столько, сколько смогли, а потом резко сменили тему.

Но если задуматься: а разве она не делала то же самое? Сосредоточиваясь и отвлекаясь, погружаясь в печаль, а потом вновь выныривая из нее? То ее захватывают мелочи: не заболят ли ноги от стояния на шпильках в церкви? Хватит ли еды? Не испугается ли котенок десятков незнакомых людей, не запереть ли его наверху? А потом она безудержно рыдает, преодолевая боль такую глубокую, что едва может двигаться. А потом был случай с салатной миской, и ее испугала собственная злость.

Но может быть, это разные способы совладать с событиями? Молли и Люк – это детское эхо ее самой, их эмоции ограничены, их реакции проще, но похожи, и если им трудно воспринять, что произошло, то и ей нелегко.

Например, зачем она наряжается? Почему ей не одеться в первое, что попадет под руку, – в спортивный костюм, дырявый свитер, грязные джинсы? Почему она не может остаться лохматой, ненакрашенной? Обезумевшей и убитой горем Карен нет дела до того, как она выглядит. И все же она должна пройти через эту процедуру, держа себя в руках, ей надо навести на себя лоск и привести в порядок детей. Расклеиваться нельзя! О, да, она может поплакать, это позволяется, люди даже ждут этого, они будут сочувствовать. А кричать? Выть и швырять посуду, как она сделала вчера? Она представляет шокированные лица гостей, если они увидят, как она кричит и с руганью крушит все, что попадет под руку. Но она же так огорчена, и другие, конечно, должны чувствовать то же.

Может быть, ритуал швыряния тарелок в такой ситуации подходит больше, чем церковь. Тогда все могут выйти и бить посуду о заднюю стену сада.

10 ч. 23 мин.

– Я ухожу, – говорит Анна Стиву; ей не терпится уйти, пока она не взорвалась.

– А, да. – Он удивлен. – Я думал, похороны не начнутся до полдвенадцатого.

– Не начнутся. Мне хочется прогуляться. Но тебе надо поторопиться, а то ты не застанешь Карен.

– Конечно, конечно.

– Вообще тебе лучше позвонить ей, уточнить, когда она уходит, если ей придется где-то спрятать ключи.

Вот она снова увещевает его: не напейся он накануне, то не проспал бы сегодня и не был бы таким заторможенным и смурным.

И так плохо, что он не идет с ней на похороны – втайне ее это очень ранило, но если он подведет еще и Карен, она не сможет сдерживать свою злость, а сейчас не время выходить из себя.

– У меня нет ее номера, – осторожно говорит Стив.

– О, Господи! – Анна выхватывает из сумки мобильник. – Я сама ей позвоню. Ты совсем никчемный. – Она направляется к выходу и распахивает дверь.

– Куда ты хочешь, чтобы она положила ключи? – съежившись, спрашивает Стив.

– Понятия не имею. Под горшок или куда-нибудь еще. Подумай! – Она спохватывается: для Карен действительно важно, чтобы Стив смог выполнить свое обещание и позаботиться о еде. Анна нажимает кнопку быстрого вызова и, пока ждет ответа Карен, говорит: – Ей сейчас совсем не время думать о том, где оставить тебе ключи.

– Мне очень жаль.

– Врешь! – не выдерживает она. – Если бы было жаль, ты бы перестал все время пить!

– Я не могу бросить, – тихо говорит он.

– Наверное, нам лучше уйти поскорее, – говорит Вик.

– Так рано? – разочарованно спрашивает Лу: у нее еще больше часа, прежде чем ехать к матери.

– У меня куча дел, – вздыхает Вик. – И дело не только в том, что в квартире свалка; мне нужно принести бухла и жратвы.

– Да. – Лу ничего не может поделать, но немного обижена, что неорганизованность Вик сокращает время ее общения с Софией. Да и присутствие Вик сейчас ей очень мешает. Как они с Софией договорятся о новой встрече или обменяются номерами, когда Вик здесь сидит? Вик ее самая давняя подруга, но Лу все же стесняется ее.

И тут Вик демонстрирует истинное понимание.

– Я выйду не террасу на крыше, мне нужно сделать пару звонков, прежде чем уйти, – говорит она.

Лу хочется ее обнять. «Вот почему она моя подруга», – напоминает она себе. При всей своей взбалмошности, эгоцентризме и бестактности, Вик держит в сердце ее главные интересы, ее счастье.

«Господи Иисусе, кто еще мне звонит?» – думает Карен, хватая телефон. О, это Анна.

– Извини, – без предисловий начинает та, – я вдруг подумала: ты, наверное, уже выходишь, так что Стиву нужно, чтобы ты оставила ключи.

– Хорошо, – говорит Карен, спохватываясь.

Она не подумала об этом – думала, он придет с минуты на минуту. «Глупо с моей стороны», – думает она. Когда это на Стива можно было положиться?

Однако нет времени выражать свое отчаяние, и все равно это не главная ее печаль. Ей очень трудно удерживать Молли и Люка на месте – оба елозят, им нужно куда-то идти и что-то делать, а не сидеть и смотреть телевизор, чем она попыталась их занять. И вот-вот должна приехать мать – она позвонила и сказала, что быстро прошла таможню и сначала заедет домой, чтобы бросить вещи.

– Я положу их под самшитом у двери, – говорит Карен.

– Отлично, спасибо. – Следует небольшая пауза. – Как ты?

– Схожу с ума.

– Нужно от меня что-нибудь?

Карен на секунду задумывается. И вдруг чувствует прилив благодарности. Она бы не перенесла всей этой недели без своей подруги, но почти не задумывалась о том, что Анна тоже потеряла дорогого для нее человека. Наверняка от Стива не было и не будет большой поддержки. Анна будет в основном переживать свое горе одна. Голос Карен смягчается:

– Нет, нет, ничего. Увидимся в церкви. Но большое спасибо, что спросила.

Только Вик открыла дверь на террасу на крыше, как София спрашивает:

– Ты занята на следующей неделе?

– Очень. Хотя, думаю, могу освободиться на пару вечеров. А что?

– Тогда, может быть, сходим куда-нибудь? – без обиняков предлагает София.

Лу кивает:

– Это было бы хорошо. Я работаю с понедельника по четверг в городе, если тебе удобнее встретиться там.

– Как насчет четверга? Тогда тебе не придется беспокоиться, что на следующий день рано вставать.

«Тоже мне, забота!» – думает Лу. Или София очень внимательна, или планирует задержаться допоздна. И то, и другое хорошо, хотя предпочтительнее второе. Сама эта мысль вызывает возбуждение, и Лу краснеет. Ей не верится, как быстро они поладили.

– А как насчет того, чтобы зайти на ужин? – спрашивает София, словно почувствовав желание Лу найти местечко, где легко поддаться обольщению. – Я приготовлю что-нибудь для тебя.