Звери в отпуске - Керн Лювиг Ежи - Страница 11

– Похитил у неё букет, да?- осведомился я всё с той же проницательностью.

– Опять в самую точку,- подтвердила жена. – Вырвал у неё букет и бросился наутёк.

– И нервы у неё сдали?

– Вот в том-то и дело. Она не выдержала и кинулась следом. Вначале все с интересом наблюдали за этой погоней, но в конце концов и заяц, и борзая исчезли из виду. Предполагали, что борзая, поймав зайца, вернётся на план, чтоб завершить съёмку, но она, представь себе, не вернулась.

– Как, не вернулась вообще?

– Вообще.

– И до сих пор её нету?

– До сих пор нету.

– Ну а что с кинокартиной?

– Она так и не отснята.

– Потрясающая история. Ну и что же её жених?

– Сначала он целыми днями ожидал на лужайке её возвращения, вперяя взор в то самое место, где она пропала в момент погони. Но когда в бесплодном ожидании прошла неделя, а потом вторая, он повернулся в другую сторону и стал вглядываться в направлении, противоположном тому, в котором исчезла его возлюбленная.

– Почему? Тут я чего-то не понимаю…

– Потому что он пришёл к выводу, что, обежав земной шар (раз они так долго не появлялись, то, следовательно, стали пересекать земной шар, это и ребёнку понятно), заяц вместе с борзой появятся с противоположной стороны.

– Но ведь зайцы, как известно, бегают не по прямой,- заметил я.

– Как же они бегают?

– Зигзагами. Благодаря устройству задних лап они в состоянии повернуть под прямым углом.

– Тогда ничего удивительного, что он так и не дождался невесты. Знаешь, где они могли оказаться, петляя?

– . Ну где?

– Да на Северном полюсе.

– На Северном полюсе ни зайцы, ни борзые не водятся,- пробурчал я.

– Тем более,- ответила жена.

– Что «тем более»?

– Тем более им быстро оттуда не выбраться. Их станут там чествовать как редких гостей, а бедный женишок будет всё ждать да ждать…

Пока мы с женой обсуждали эту, согласитесь, невероятно романтическую историю, к нам совершенно незаметно подполз ленивец и, явно обращаясь к моей жене, произнёс:

– …сибо.

Я посмотрел на жену, жена посмотрела на меня, совершенно не зная, как реагировать на это. И просто кивнула, как на улице вы киваете какому-нибудь человеку, ещё не разобрав, кто он такой, киваете только потому, что он вам поклонился. Довольный собой, ленивец пополз не спеша в сторону своего семейства.

– Что же оно означало, это его «сибо»?- спросил я.

– Не имею ни малейшего представления.

– «Сибо»- это, наверно, начало какого-нибудь слова. Только слово, наверно, иностранное. Впрочем, вряд ли эти ленивые ленивцы изучают иностранные языки.

– Должна тебе заметить,- сказала жена,- ленивец вообще выражается весьма туманно. Помнишь, когда я отнесла к ним их малыша, он только сказал мне «спа»…

– Погоди, погоди!- воскликнул я.- «Сибо»…

«Спа»… «Сибо»… «Спа»… «Сибо»… «Спа»… Попробуй сказать это подряд, соображаешь?

– Сибоспасибоспасибоспасибоспасибо… Ну да! Всё сходится! Он поблагодарил нас за спасение малыша!

– В самом деле! Вот бы никогда не подумал, что слово «спасибо» можно растянуть на целую вечность.

Огромный шар раскалённого солнца медленно, сантиметр за сантиметром, погружался в сверкающую гладь моря. В первую секунду, пока он ещё не коснулся поверхности, казалось, вот-вот послышится громкое шипение, какое испускает железо, когда, вынув из калильной печи, его суют в воду. Но ничего такого не случилось. Солнце погружалось в морскую пучину в абсолютной тишине.

Мы собрали вещи и двинулись к своему лагерю. Впереди шествовал я в портупее из трофейной камеры, за мной – моя жена, а за нами полз Тютюра, волоча на себе старую соломенную шляпу, что вновь вызвало сенсацию, потому что казалось, что шляпа приобрела вдруг ноги и передвигается собственным ходом.

Мне это было, признаться, на руку. Пусть все знают: мы сами с усами. Почему это только нам удивляться да удивляться? Пусть и они разинут пасти от удивления. Ходячая соломенная шляпа – это вам не пустяк! Не каждому дано похвастаться шляпой с ногами.

– Тютюра, быстрее, Тютюра,- торопил я тихонько ёжика, но наш дорогой Тютюра скороходом не был.

В конце концов мы добрались до поляны. Пошёл своим чередом обычный вечер автотуристов. В густеющих сумерках Камилл, наша машина, показался мне чуточку ниже обычного, но я подумал, что на него так повлияла темнота, и больше не обращал на это внимания. И только крик моей жены подействовал на меня* как укол пикадора на быка.

– Слушай,- закричала она не своим голосом,- у Камилла нет колёс!

– Как это так нет?- спросил я, подпрыгнув на месте.

– А вот так: нету, и всё. Нету!

– Быть этого не может!- воскликнул я, заглянув всё-таки под крыло, в то место, где у каждого нормального автомобиля находится колесо. В самом деле, колёс не было. Бедный Камилл стоял на тормозных колодках. Оттого-то он и показался мне ниже обычного. Нет, я не ошибся в своей первой оценке, чутьё не подвело. Камилл действительно стал на добрых десять сантиметров ниже. Теряя десять – пятнадцать сантиметров, современный автомобиль, который и так не слишком высок, превращается в автокарлика.

– Кто мог выкинуть такую штуку?- принялась соображать моя жена.

– Наверняка какой-нибудь хулиган.

– Ты полагаешь, тут водятся хулиганы?

– О, хулиганов хватает где угодно,- ответил я с убеждением.- Думаю, даже в небесах.

– В небесах одни только ангелы,- запротестовала жена.

– Ну так среди них попадаются и хулиганы.

– Вот ещё! Интересно, как это они там хулиганят?

– Да мало ли как? Крылья, например, у других ангелов подрежут, покорёжат у святого нимб над головой, дёрнут ангелицу за косу, притаятся за тучкой и подставят ножку старому заслуженному ангелу со стажем или, например, заорав благим матом, перепугают маленьких невинных ангелочков. Должен же кто-то выделывать все эти безобразия в небе…

– Было б лучше, если б ты знал, кто занимается хулиганством здесь, на земле, а не в небе, – отрезала жена.- Что нам теперь делать? -Что может быть хуже, чем автомобиль без колёс?

– А вот я знаю,- ответил я решительно.

– Ну что? – осведомилась с усмешкой жена.

– Колёса без автомобиля. Здесь была бы загадка куда сложнее той, которую нам предстоит разгадать. Согласись со мной: проще забрать колёса и оставить автомобиль, чем забрать автомобиль и оставить колёса.

– Не слишком ли ты разговорился? Я думаю, стоит поискать, нет ли где поблизости колёс.

И она была права.

Мы достали фонарики и принялись прочёсывать местность, описывая вокруг Камилла круги, которые становились всё шире.

Поиски принесли кое-какие плоды. В лощине мы обнаружили два диска, под можжевельником – несколько болтов, в черничнике валялись все четыре покрышки, третий диск был прислонён к толстому стволу сосны, а четвёртый мы извлекли из густо разросшегося терновника, изрядно поцарапав о шипы руки. На подстилке из мягкого моха валялись остальные болты, и наше счастье не имело бы границ, если б мы обнаружили ещё и камеры. Но камер как не бывало.

– Послушай, у нас в самом деле были камеры?- спросила, всё более волнуясь, моя жена.

– А ты как считаешь?- осведомился я.- Как бы мы иначе, интересно, ехали?

– О…- фыркнула она в ответ,-у многих машин уже бескамерные покрышки…

– Только не у Камилла.

– Что тебе мешает,- сказала жена.- Представь себе, что они бескамерные.

– Ничего не получится,- отрезал я.- Для бескамерной покрышки нужен специальный диск… Да что я с тобой буду говорить на эту тему, ты и так ничего не понимаешь.

– Ты должен что-то предпринять. Не можем же мы оставаться тут на зимовку. Да и отпуск кончается. Через несколько дней нам обоим на работу. Самое позднее завтра вечером необходимо уехать отсюда. Не то опоздаем на службу.

– Легко говорить: уехать… А как? Без камер?..

– Может, одолжить у кого-нибудь?- задумалась жена.

– Одолжить? Кто одолжит тебе камеру, если путешествует сам? Таких добряков не бывает. А потом нам нужна не одна камера, а целых четыре.