Копье Пустыни - Бретт Питер - Страница 116

Джардир низко поклонился:

– Прости, что явился без предупреждения, госпожа.

– Лиша, одно твое слово, и он отправится туда, откуда пришел, – пообещал Гаред.

– Еще чего, – возразила Лиша. – Добро пожаловать. Мы с Уондой как раз собрались обедать. Присоединишься к нам?

– Сочту за честь, – еще раз поклонился Джардир.

Он вошел в дом, снял сандалии и оставил их у двери. Лиша обратила внимание, что даже ступни Джардира покрыты шрамами меток. Должно быть, его пинки столь же губительны для подземников, как пинки Меченого.

Госпожа Лиша приготовила постное рагу и подала его на стол со свежим хлебом и сыром. Джардир склонил голову, Лиша прочитала молитву, и все принялись за еду. Он поднес было миску ко рту, но заметил, что землепашцы берут пищу какими-то инструментами.

Он поглядел на стол и увидел похожий предмет – деревяшку с углублением на конце. Посмотрел на Лишу, повторил ее действия и попробовал рагу. Оно оказалось превосходным, с незнакомыми сочными овощами, каких он раньше не пробовал. Джардир в охотку выхлебал рагу и подобрал остатки из миски ломтиком пышного хлеба, как сделали Гаред и Уонда.

– Потрясающе, – сказал он Лише, и по его спине пробежала дрожь – северянка явно была польщена. – У нас в Красии нет подобной еды.

Лиша улыбнулась:

– Мы многому можем научиться друг у друга, если сумеем заключить мир.

– Мир, госпожа? На Ала не может быть мира, пока алагай правят в ночи, а люди трусливо прячутся.

– Значит, люди не врут? Ты действительно хочешь завоевать нас и повести на Шарак Ка?

– Зачем мне вас завоевывать? Твой народ чтит Создателя, сражается в ночи и пролил кровь на алагай’шарак вместе с моими воинами, а стало быть, следует Эведжаху, сам того не зная.

– Еще чего! – возмутился великан. – Где мы – и где ваш мерзкий…

– Гаред Лесоруб! – Голос Лиши хлестнул, словно кнут дама. – Придержи язык у меня за столом, не то получишь столько перца, что замолчишь на месяц!

Гаред отпрянул, и Джардир вновь поразился могуществу этой женщины. По сравнению с ней дама’тинг казались кроткими.

Лиша повернулась к нему:

– Прости, Ахман.

Он радостно улыбнулся, и она пришла в замешательство:

– Что я такого сказала?

– Назвала меня по имени.

– Прости. Этого не следовало делать?

– Напротив. В твоих устах мое имя – музыка.

Лиша не носила покрывала, и Джардир увидел, как ее бледные щеки порозовели. Он никогда не ухаживал за женщиной, но сам Эверам подсказывал, что говорить.

– Больше трех тысяч лет назад мой предок Каджи правил этой землей от Южного моря до мерзлых пустошей.

– Так говорится в легендах, – согласилась Лиша, – хотя за три тысячи лет многое… забылось.

– На севере – возможно, но храм Шарик Хора в Копье Пустыни намного старше, и наши записи точны. Каджи действительно завоевал эти земли, одни – силой, другие – заключив союзы с местными племенами и скрепив их кровью.

Он обвел взглядом стол.

– Кровь Каджи еще сильна здесь. Даже название вашей деревни – Лощина Избавителя – чтит его память. Вы не чины, которых нужно завоевать, а потерянные братья, которых мы с радостью примем в свои ряды. Отныне вы – племя Лощины, и я наделяю вас всеми положенными правами.

– Какими правами? – спросила Лиша.

Джардир достал из-за пазухи свой личный Эведжах. На мягкой обложке были вытиснены метки, обрез был позолочен. Алая ленточка служила закладкой. Страницы истерлись от регулярного чтения.

– Этими. – Он подал ей книгу.

Лиша взяла и со знанием дела осмотрела корешок. Джардир вспомнил, что она дочь переплетчика. Она отодвинула миску, сняла с колен салфетку и расстелила ее на столе, прежде чем положить и пролистать книгу.

– Она прекрасна, – сказала Лиша чуть погодя. – Но как бы мне ни хотелось выучить ваш язык, боюсь, я не понимаю ни слова.

Она закрыла книгу и протянула ему.

Джардир остановил ее взмахом руки:

– Оставь себе. Что может быть лучше учения? Возможно, ее истины окажутся тебе ближе, чем ты думаешь.

– Как можно! Она слишком драгоценна!

Джардир рассмеялся:

– Ты подарила мне плащ не хуже, чем у самого Каджи, и не желаешь принять книгу Его истин? Я напишу себе другую.

Лиша посмотрела на книгу, затем на него:

– Ты написал ее сам?

– Своей собственной кровью за годы учебы в Шарик Хора.

Глаза Лиши широко распахнулись.

– Конечно, это не золото и не драгоценные камни. Я осыпал бы тебя сокровищами, но не взял их в поход. Это самое ценное, что у меня есть, не считая короны, копья и твоего плаща. Надеюсь, ты примешь мой дар, пока Аббан договаривается о должном выкупе с твоей матерью.

– Выкупе? – удивленно переспросила Лиша.

– Ну конечно. Твой отец позволил мне ухаживать за тобой, а мать договорится о достойной цене. Разве они тебе не сказали?

– Нет, не сказали, демоны их побери! – Лиша вскочила так быстро, что едва не уронила стул. Поднялись и остальные. Джардир ощутил укол страха. Он оскорбил ее, но не знает, чем именно, и даже не может извиниться.

– Демонов сын! – взревел великан и замахнулся на Джардира через стол могучим кулаком.

На Джардира давным-давно не поднимали руку. В любом другом месте Джардир убил бы наглеца за оскорбление, но, памятуя об отвращении Лиши к насилию, он ограничился самозащитой. Перехватив кисть Гареда, он развернулся, перебросил великана через стол и опрокинул на спину. Джардир касался горла Гареда пальцем ноги и двумя пальцами держал его похожее на бревно запястье, но великан лишь беспомощно дергался и багровел.

– Помалкивай, когда разговаривают вышестоящие, шарум. Я терпел твою непрестанную грубость из уважения к госпоже Лише, но если ты еще раз попробуешь меня ударить, я оторву тебе руку.

Он слегка потянул, и Гаред взревел от боли. Все посмотрели на Лишу, не зная, что делать.

Лиша скрестила руки на груди:

– Так тебе и надо, Гаред Лесоруб. Разве я просила бросаться на людей в моем доме? – Она кивнула на дверь. – Пошел вон. Рожер и Уонда, подождите во дворе.

– Демона с два! – взвился Рожер, и Уонда закивала. – Даже не надейся, что мы оставим тебя наедине с этим…

Раздался грохот, под ногами у них что-то вспыхнуло, и они подскочили от неожиданности. Лиша молча указала на дверь, мрачная, как грозовая туча. Рожер и Уонда мигом выскочили наружу. Джардир отпустил Гареда, и тот тоже спешно ретировался.

Джардир повернулся к Лише и низко поклонился:

– Прощу прощения, госпожа, хотя и не понимаю, чем тебя обидел. Мои намерения были самыми благородными, а ты ведешь себя так, будто я унес тебя из отчего дома после захвата колодца.

Лиша долго не отвечала. В гневе она была страшна, и Джардиру даже захотелось закрыть глаза, как во время песчаной бури. Постепенно северянка пропустила злость сквозь себя, и черты ее лица вновь разгладились.

– Я тоже прошу прощения, – произнесла она. – Я злюсь не на тебя, а на то, что последней узнала о твоих намерениях.

– Аббан сказал твоим родителям, что я не стану терять ни минуты. Я думал, они тебе сообщили.

Лиша кивнула:

– Я тебе верю. Мать и раньше пыталась устроить мою судьбу без моего ведома.

Джардир поклонился:

– Если тебе нужно подумать, я не стану торопить с ответом.

– Да… – начала Лиша. – То есть нет. В смысле, я польщена, но не могу стать твоей женой.

«Станешь, – подумал Джардир. – Твоя судьба – полюбить меня так же сильно, как я уже люблю тебя».

– Почему? – спросил он. – Твоя мать утверждает, что ты ни с кем не обручена, и я в состоянии уплатить любой выкуп. Вскоре я стану править всем севером, и ты вместе со мной. Какой муж предложит тебе больше?

Лиша помедлила и встряхнула головой, проясняя мысли.

– Это неважно. Я почти не знаю тебя, деньги мне безразличны, и, честно говоря, мне не очень хочется, чтобы ты чем-то «правил».

– Поехали со мной в Дар Эверама, – предложил Джардир. – Познакомишься с моим народом, увидишь, что мы строим. Я научу тебя нашему языку, как ты хотела, и ты узнаешь меня ближе и решишь, чем я… достоин править.