Большая книга ужасов – 20 - Усачева Елена Александровна - Страница 44

– Дусик, имей терпение и не пугай ребенка, – смягчилась Дама и похлопала Пушкина по плечу. – Давай дальше.

Пушкин опять склонился над Алексеем:

– Видишь, у тебя все получается. Что ты хочешь еще?

Алексею очень хотелось убраться отсюда, чтобы все эти привидения, призраки и ужасы навсегда исчезли. Но от страха он не мог ясно представить, как это должно произойти. Вообще у него в голове творилась каша и неосознанно возникали самые невероятные желания. Алексей сглотнул.

Ой, нет, он не этого хотел.

Пушкина отбросило в сторону, он упал на грубую деревянную лавку, перед ним оказался огромный деревянный стол, на котором горела свеча, лежал бумажный свиток и стояла чернильница с пером. Рядом в воздухе повисло окно, за которым завывала вьюга.

Из пустоты выглянула голова Дракулы. Увидев Пушкина за столом, он начал громко ржать:

– Ой, не могу! Захотел!

Пушкин в ярости отшвырнул от себя свиток, схватил чернильницу и запустил ею в Дракулу. Но не попал. Потому что Дракула в другом конце залы уже болтался на веревке, от этого шея его еще больше позеленела и вытянулась. Руками он пытался ослабить удавку.

– Ну почему меня все время вешают? – захныкал он. – Что я, хуже всех?

Пушкин достал из-под стола пистолет, прицелился и выстрелил. Веревка оборвалась, Дракула с сухим стуком упал на пол.

Испуганный выстрелом, конь взволнованно стал перебирать ногами. Алексей посмотрел на Всадника. Тот резко дернул поводья, разворачивая коня на одном месте, но ускакать не успел. Черный балахон с него свалился. Под ним оказался скелет. Одной рукой Всадник осторожно держал свою голову, а другой кормил эту самую голову яблоком. Белоснежные челюсти с хрустом откусывали большие зеленые куски и, не жуя, пропихивали их куда то дальше.

Дракула поднял голову с пола, но хохотать не стал, а на всякий случай отполз в сторону.

Увидев скелет, Собака забеспокоилась, приподнялась на лапах, повела хвостом. Алексей посмотрел на нее.

– Довольно, – властно остановила его Дама. И Собака, уже начавшая превращаться в экранное изображение, выпрыгнула из телевизионного ящика и спряталась под стол. – Придумай что-нибудь более интересное.

Алексей мигнул, и за спиной Пиковой Дамы появился огромный фонтан, неотрегулированные струи били мимо бассейна. На полу стали быстро образовываться лужицы. Дама ухмыльнулась.

– Еще.

В голове Алексея стало пусто. Чего бы такого еще захотеть? Он оглядел залу – унылого Пушкина за столом, Всадника, вновь накинувшего на себя балахон, Собаку, сидящего в углу Дракулу, лежащую рядом девушку… А, девушка.

Она взлетела в воздух и мягко опустилась на большую кровать, устланную белоснежными простынями. Над кроватью в воздухе болтался балахон.

– Эй, пацан, про нас не забудь, – подал голос Дракула. Вода из фонтана залила весь пол. Спасаясь от нее, Дракула забрался на подоконник, Пушкин вместе с Собакой уже сидел на столе, Дама взлетела в воздух. Недолго думая, Алексей всех посадил в лодку.

– Оригинал, – недовольно буркнул Дракула, берясь за весла. Дама опять скривилась.

– Думай о себе, – приказала она.

О себе? Что же такого можно пожелать? Мотоцикл. Машину. Воздушный шар. Одни пятерки в дневнике. Чтобы стать взрослым и сильным, как Шварценеггер.

Фонтан исчез. На его месте сначала появился мотоцикл, потом огромная черная машина, на нее сверху плюхнулась корзина воздушного шара, рядом медленно опустилась сдутая парусина самого шара. Потом сверху посыпались дневники. Из-под земли выросло картонное изображение Шварценеггера. Новые роликовые коньки, скейтборд, показался нос новенькой яхты с белоснежным парусом, брякнул звонком велосипед.

Увлеченный придумываниями, Алексей не сразу услышал вопли Пушкина, придавленного к стене корпусом коня. С другого бока Всадника прижимал борт небольшого катка, посередине высилась горка клюшек. Дракула пытался перелезть через врезавшуюся в угол скалу. Алексей уже не помнил, когда он успел захотеть отправиться в горы. По кровати девушки скакал белым шариком щенок. Даму вообще видно не было. Собака отбивалась от насевших со всех сторон на нее львов. «Ах да. Сафари…» – вспомнил Алексей.

– Так, так, – склонилась над ним неизвестно откуда взявшаяся Дама. – А теперь убери все, и давай сядем, поговорим.

Алексей вздрогнул. Ушедший было страх тоненькой струйкой стал возвращаться. Все исчезло. Размазанный по стенке Пушкин смог отпихнуть от себя коня. Дракула с вершины скалы, взвизгнув, опять свалился на пол. Собака так и осталась сидеть в углу, затравленно озираясь.

Поговорим, поговорим. Алексей вспомнил какой-то старый исторический фильм, где гости сидели у камина за столом и мирно беседовали. Он не успел оглянуться, как в конце залы уже трещал дровами камин. Перед ним стоял длинный стол, заставленный тарелками и бутылками. Рядом пять кресел. Перед копытами коня появился стожок сена. Около Собаки звякнула миска с кусками мяса.

– Это другое дело, – тут же вскочил с пола Дракула, подбежал к столу и схватил бутылку. – Опять! – Бутылка упала на пол и разбилась. – Кроме лимонада, ты ничего другого придумать не мог? Разве это пьют? – Он брезгливо отпихнул ногой осколки, из-за спины достал свой неизменный железный кубок. – Будешь? – » предложил он Алексею. Тот замотал головой.

Дама, девушка, Пушкин, Дракула и Алексей расселись за столом. Пушкин с Дракулой тут же принялись за бутылки. Побросали на пол газировку и лимонад, потребовали себе что-нибудь более крепкое. Девушка хрустела печеньем. Дама тянула вино. Какое-то время все молча ели. Страх Алексея совсем прошел, только сидевшая рядом Дама не давала ему окончательно расслабиться.

– Ты чувствуешь, какая в тебе сила? – медленно спросила она. – Как ты много можешь?

– А если я захочу, чтобы вас больше никогда не было? – прошептал Алексей.

– Ты этого не сможешь. Мы уже есть. И помнить о нас ты будешь всегда. А как только вспомнишь – мы появимся. Тебе не надо бояться нас – мы друзья. Мы поможем тебе, ты – нам. Мы нужны друг другу. Любое твое желание будет исполняться. Доверься нам.

– А что вы сделаете?

– Ничего. Ты просто будешь с нами.

– Всегда?

– Сколько захочешь.

– А мама?

– Слушай, пацан, – оторвался от своей тарелки Дракула, – ты что, грудной? Без родичей совсем уже не можешь?

Пушкин поднял бокал, посмотрел сквозь него на огонь:

– А меня вообще в твоем возрасте в лицей сдали – и ничего.

– Ты не о том думаешь, – ответила Пиковая Дама. – Думай о себе. Друзья, родители – это все временное. Один ты вечен.

На этих словах девушка тоненько засмеялась. Дама цыкнула на нее.

– Ты все время чего-то боишься. Мы избавим тебя от этого страха, – Дама долила остатки вина в бокал, швырнула пустую бутылку в камин. – Я тебе уже говорила – мы тебя сделаем всесильным.

– А как же школа?

Ответом был дружный хохот всего стола.

– Я говорю о вечном, а он мне о какой-то дурашкой школе. Ты же здоровый парень, а все о школе, – Дама уже слегка опьянела. – Главное, не бойся, ничего не бойся. Не думай ни о времени, ни о других людях.

На этих словах раздалось шипение, воздух в зале словно вздрогнул и раскололся боем часов. Бом, бом, бом… Алексей машинально начал считать – четыре, пять, шесть. Часы опять зашипели и смолкли.

Еще час – и его хватятся дома, если уже не хватились. Хотя нет, воскресенье, родители будут спать долго. А если мама зайдет проверить? Он же потом не объяснит, где был…

– Чего ты все время цепляешься за свою серенькую жизнь? – Дама склонилась над Алексеем. – Что тебя ждет? Учеба, работа, жена в бигудях, орущие дети и грустная смерть под старость. Эй, Пушкин, хорош жрать! Что ждет нашего маленького друга?

Пушкин отодвинул тарелку, салфеткой смахнул крошки с губ, откинулся на спинку стула, прикрыл глаза.

– Ничего особенного, мадам, – ответил он. – Как и у всех – короткая известность и бесконечное забвение. Кстати, наш друг будет писать книжки. – Он достал из-под стола том в яркой обложке, небрежно перелистал и бросил в камин. Бумага мгновенно вспыхнула. – Плохие книжки.