Новая хозяйка собаки Баскервилей - Миронина Наталия - Страница 24

К себе Аля теперь относилась как к хрустальной вазе – потревожить сосуд, в котором жил голос, позволяющий ей заниматься тем, что она любит больше всего на свете, казалось ей непозволительным легкомыслием. Природа подарила ей удивительный голос, мама научила дисциплине, а судьба свела с человеком, который ради нее перевернул всю свою жизнь. Аля никогда не позволяла себе задумываться о том, что бы было, если бы Вадим Спиридонов, начинающий бизнесмен, не услышал ее и не поставил бы себе цель сделать из нее оперную певицу. Сейчас, взрослая и известная, Аля понимала, что помимо интереса, азарта, амбиций Вадимом руководила влюбленность. Но тогда, когда это все происходило, Аля была совсем молода, а какой спрос со вчерашней школьницы? Аля влюбилась и вышла замуж за Юру, родного брата Вадима. «Вадим умен и благороден, он душевно щедр. Он отпустил меня, проявив милосердие сразу к двум людям – ко мне и Гале, своей жене».

Путь, проделанный пешком, оказался длинным. К знаменитому фонтану, вокруг которого расположились три основных здания Линкольн-центра, Аля подошла буквально за пятнадцать минут до начала репетиции.

– Мы готовы! – встретила ее помощник режиссера и кивнула в сторону темного зала, где расположился оркестр.

– Да, сейчас, мне нужно буквально десять минут, – улыбнулась Аля. Она уже отлично говорила по-английски, немецкий был освоен еще во время учебы в Зальцбурге, а по-итальянски она пела арии.

Языковая свобода ей приносила не меньшее удовольствие, чем занятия музыкой.

В артистической гримерной Алю встретила ее команда. Давным-давно Аля Корсакова перестала быть просто талантливой оперной певицей. Аля Корсакова стала брендом. Быть ведущей и при этом работать в команде – пожалуй, это ей далось тяжелее всего. По натуре замкнутая, неразговорчивая и трудно сходящаяся с людьми, Аля очень долго испытывала мучительную неловкость в обществе людей, которые, по сути, работали на нее. И только когда Вадим Спиридонов позвонил ей и объяснил необходимость подобной меры, она смирилась.

– Артистический мир жесток, и построен он по тому же принципу, что и промышленные корпорации. Нельзя брать напрокат секретаря, помощника, бухгалтера. Надо иметь своих. Проверенных, с которыми найден контакт, которые будут защищать твои интересы, которые не сольют информацию, не уйдут накануне важных гастролей, которые не будут сообщать журналистам подробности твоей ночи. Да, конечно, с ними заключается договор, в котором есть графа о неразглашении… Да, они могут заплатить неустойку в случае нарушения, но запомни: их всех могут перекупить. Попросту предложить намного больше денег. Поэтому договор договором, но личный искренний контакт очень важен. Тебя не продаст тот, кто ценит дружбу с тобой, кто предан тебе, к кому ты искренне хорошо относишься.

Аля прислушалась к этим советам, сделала над собой усилие и в результате через год работала в команде верных единомышленников. По-прежнему все важные вопросы, связанные с гастролями и контрактами, решал Вадим. Его агентство, которое он создавал специально для Али, превратилось в один из самых крупных продюсерских центров, работающих не только с оперными, но и с эстрадными певцами. Когда Аля выходила замуж за его брата, Вадим, понимая двусмысленность ситуации, предоставил ей полную свободу, но обещал оказывать поддержку. Аля только позже оценила щедрость и деликатность этого шага. Через год она приехала к Вадиму и просто заставила подписать с ней договор.

– Аля, я не хочу зарабатывать деньги на твоем голосе. Но любая помощь – юридическая, финансовая, организационная – тебе будет оказываться бесплатно.

– Нет, Вадим, – Аля проявила несвойственное ей в делах упрямство, – я хочу быть клиенткой твоего центра.

– Аля, за тобой бегают лучшие импресарио мира, тебе любая компания предложит контракт на твоих условиях.

– Я буду работать только с тобой.

Так они опять оказались вместе.

В команде Али были секретарь, парикмахер, костюмер, помощник по общим вопросам. Был еще директор, некий молодой человек, флейтист по образованию, но Аля очень быстро поняла, что расторопность и щепетильность не его сильные качества. Они расстались, а директорские функции были поделены между секретарем и помощником. «Собственно, мне волноваться совсем не надо – у меня есть Вадим», – всегда думала Аля.

Поднявшись в собственную артистическую гримерную, Аля встретила секретаря.

– Я хотела вам звонить…

– Я шла пешком. Весна. – Аля улыбнулась.

– Все готово, оркестр в зале.

– Я знаю, встретила ассистента.

Она наскоро привела себя в порядок и спустилась в зал.

Аля вступила на сцену и окинула взглядом темный зал. Сколько раз она испытывала это чувство – тревоги и радости?! Сколько раз чувствовала эту зависимость от людей, которые расположились позади нее! Сколько раз благодарила за внимание и чуткость дирижера?! И сколько раз осознавала, что своим голосом подчиняет людей, заставляя их сопереживать тому, о чем поет.

Концерт, в котором должна была принимать участие Аля, начинался вечером. В это время фойе Метрополитен-опера заполнится женщинами в вечерних платьях и мужчинами в смокингах и лакированных штиблетах. Эта публика еще потолкается в фойе, обмениваясь новостями и давно известными сплетнями, а потом пройдет на свои места в красно-золотом зрительном зале. И в этот самый момент эти люди наконец останутся наедине с собой, со своими мыслями и чувствами и поэтому смогут принять музыку…

Репетиция, легкий обед, отдых, и вот уже костюмер вывесила отобранное платье, вот уже включены фены, щипцы, разложены палитры грима, вот уже достали из коробки туфли на высоком, но устойчивом каблуке со специальными набойками – Аля всегда боялась упасть, и Вадим давным-давно отыскал старого грузинского обувщика, который шил ей обувь для выступления. Аля в ярком китайском халате с широкими рукавами сидела уже у зеркала. Прелесть и удобство этого старого артистического неглиже она оценила очень быстро – шелковые халаты были приятны на ощупь, не жаркими и не холодными, их легко можно было сбросить, не тревожа уже сделанной прически и грима. И при всем том выглядели они прилично.

– Так, приступим, – гример, она же парикмахер улыбнулась Але в зеркало.

– Приступим…

Аля сегодня пела Моцарта, по удивительному совпадению, ту же самую арию, которую пела в Зальцбурге в выпускном классе. Это ее учителя, такие опытные и такие рисковые поручили молодой певице то, что начинающим певцам труднее всего, – музыкальную партию, требующую безусловного владения голосом.

– Моцарт – это трудно, – говорили со всех сторон.

– Это соответствие голоса и произведения. Старые мастера умели подстроиться под исполнителя, – возражала фрау Вальц, преподавательница Али.

Прическа, грим, и вот уже подали платье – для этого выступления Аля выбрала темно-вишневое платье с узким белым воротником из кружева ручной работы. Когда она оделась и посмотрелась в зеркало, то не могла не улыбнуться.

– С богом, – секретарь Людмила строго перекрестила Алю и подтолкнула к двери, – идите, уже было объявление.

Этот путь до сцены она проходила неоднократно, но спроси, какого цвета стены, не ответила бы. Уже в кулисах, когда были видны освещенная сцена и темный зал, она остановилась и дотронулась до кольца, которое было у нее на левой руке. «Я готова», – проговорила тихо и теперь ждала только знака, чтобы выйти на сцену.

– Мадам Корсакова, вам просили передать, – молодой человек из числа сотрудников театра, передал ей записку. Аля, почти не понимая, посмотрела на него – она запрещала беспокоить ее до начала выступлений. Но молодой человек протягивал записку, она взяла и, развернув, прочитала…

– Людмила, я петь не буду. Передайте, пожалуйста…

Аля теперь шла быстро к себе, пытаясь на ходу расстегнуть узкие манжеты платья… Навстречу ее попадались удивленные люди, кто-то громко окликнул, но она только бросила по-английски:

– Все вопросы к помощнику и секретарю.