Пути любви - Тайхом Анжела - Страница 57

Гейл в гневе обернулась:

— Но не я сделала с тобой это!

— Не ты? Так подобные тебе! Я то думала, что моя жизнь изменится, что потом будет все по-другому. У меня наконец-то появятся деньги, и тогда уж я никогда не вернусь к прежней жизни. А что получилось? Я вновь была не более чем служанкой. На те жалкие гроши, что ты давала мне, я едва могла купить себе приличное платье, а на то, чтобы отложить на черный день и речи не шло. Произойти что угодно — найди тебя муж, умри ты или заболей, и я вновь осталась бы ни с чем! А Эллиот… — лицо Мэг исказила гримаса боли, — он дарил мне драгоценности. Пусть мелочь, но он водил меня в рестораны, дарил платья, кружева… Он… он подарил мне надежду на лучшее, что все еще может наладиться… Никто еще так не обращался со мной. Никто не видел во мне женщину, в которую можно влюбится, которую можно уважать…

— Не понимаю, — прервала ее излияния Гейл, — ты лжешь самой себе или устраиваешь этот концерт лично для меня?

— Что?

— Я видела тебя с ним в ночь побега. Не надо лгать — какое уважение, когда ты боялась, что он предпочтет тебя любой шлюхе…

— Это ты виновата, что заупрямилась! — вновь завизжала Мэгг. — Так ли тебе нужна была эта чертова фабрика, это ателье и пансион? Это же для тебя не более чем игрушки, но нет, ты заупрямилась, ты встала на дыбы, и напрочь отказала нам в нашем счастье. А потом еще твой муж. Я сразу же поняла, что он обо всем догадывается. Но мы не хотели никого убивать. Ты сама напросилась. Поперлась на эту фабрику, так что бедняге Элиоту ничего не оставалась, как избавится от свидетеля…

— Ты сумасшедшая…

— О да, конечно, я сошла с ума только из-за того, что хотела быть уверенной в завтрашнем дне. Такая малость, но тебе было жалко дать мне и это. Я ненавижу тебя и тебе подобных, слышишь?!

— Да простит тебя Господь.

— Лицемерка! — Мэгг вдруг истерично рассмеялась. — Паршивая лицемерка. Да я бы с радостью убила тебя и твоего мужа, а она… ха-ха-ха… да простит тебя Господь… да твоего засранца мужа надо было убить еще два года назад… подумаешь, сноб какой, побрезговал служанкой!

Гейл зябко обхватила себя руками. Нет, она больше не будет слушать. Мег точно повредилась в рассудке.

— Прощай…

— Да, да, убирайся! И не смей приходить на мои похороны, идиотка!

Выйдя из камеры, Гейл несколько раз глубоко вздохнула, опасаясь, как бы не грохнутся в обморок на глазах у конвоя, но нет, через пару секунд, минутная слабость прошла, и она прямиком направилась к констеблю.

— Что ей грозит? — без предисловий, спросила она, отмахиваясь от любезного приглашения, присесть.

— Прошу прощения, миледи, не совсем понял вас?

— Какое наказание грозит мисс Телман?

— Полагаю, хмм… — неловко откашлялся констебль Пэлм, — полагаю, если вина мисс Телман будет доказана, в чем я нисколько не сомневаюсь, ее ждет повешение, как и мистера Уайта…

— А нельзя ли смягчить приговор… для мисс Телман? Я что-то слышала о ссылке в колонии…

Констебль мгновенно побагровел, вперив в нее свой суровый взгляд, словно бы начал подозревать о сговоре, и сухо ответил:

— Это как будет угодно судье, графиня.

— Как его имя? — тем же тоном, поинтересовалась она, и получив ответ, с достоинством раскланялась.

Она успела вернуться домой к ужину. Голова раскалывалась, перед глазами то и дело маячила безобразная сцена, произошедшая в камере, а на душе было так мерзко, словно она в действительности была виновата во всем том, в чем ее обвиняла Мэгган.

Ей не хотелось никого видеть. Запереться в своей комнате, принять ванну и рухнуть в постель… но в холле ее уже караулила экономка.

— Миледи? Вам чем-нибудь помочь? — заметно оживилась та при ее появлении.

— Нет, спасибо, миссис…миссис… — Гейл покраснела, осознав, что так и не удосужилась, спросить имя экономки.

— Миссис Кросби, миледи. — Нисколько не обидевшись, подсказала пожилая женщина и суетливо начала расстегивать пуговички на ее однобортном рединготе.

— Да, да, миссис Кросби, простите, голова совсем не соображает… — Промямлила Гейл, чувствуя себя совсем скверно от этих маленьких ручек, что так проворно расстегивали пуговицы на ее одежде. — Я хотела спросить, о мальчиках…

— Молодые люди уже ужинают, — неожиданно поджав губы, ответила экономка и скорее утвердительно, чем вопросительно поинтересовалась: — Вас проводить в столовую?

У Гейл не был сил придумывать причину отказа и поэтому она покорно согласилась:

— Да, пожалуйста…

Отдав прислуге верхнюю одежду и перчатки, Гейл последовала за экономкой, которая словно ураган неслась впереди нее, и гадала, чем вызвано ее неудовольствие. Только этого ей не хватало. Сначала Джослин, потом Мэг, все эти расследования, сбор доказательств, необходимость рассказать о смерти сына матери… И почему на нее свалилось все сразу?..

Остановившись, вернее окаменев возле дверей малой столовой, миссис Кросби грозно посмотрела вглубь комнаты, явно отказываясь идти дальше. Гейл вздохнула и прошла мимо экономки.

За небольшим, рассчитанным всего лишь на десять персон столом, застланным белоснежной скатертью, уставленной хрусталем, фарфором и серебром, при свете десятка свечей в золоченых подсвечниках, напротив друг друга, расположилась банда чумазых чертенят, во главе с их невозмутимым предводителем.

Разбойник, хмуро уставившись куда-то в пустоту, сидел, скрючившись на стуле. Его неподвижность резким диссонансом выделялась на фоне образовавшегося вертепа. Сидевший рядом с ним Голд, шумно долизывал остатки подливы на тарелке, не обращая внимания на свои отросшие волосы, которые вместе с подливой лезли к нему в рот. Ник и Флинт, одновременно потянувшись руками за последним куском бекона, схватили его, и начали тянуть, каждый сам на себя. Более цепкий Ник, оторвав себе большую часть, свалилась с добычей под стол, но тут же поднялся, побыстрее затолкал в широко разинутый рот бекон, и начал громко чавкать. Нисколько не огорчившись, Флинт лишь смачно облизал свои жирные пальцы, и вытер их об белоснежную скатерть. При этом один из хрустальных бокалов опрокинулся и покатившись по столу, оставляя за собой багровые следы от вина, свалился на пол и вдребезги разбился.

— Дьявол и преисподняя! — всего лишь сказал он.

Голд, покончив с подливой, последовал примеру друга — то есть протер свое чумазое лицо скатертью и проворчал:

— На твоем месте я был бы поосторожнее, кто знает, сколько стоила эта штука.

Мельком взглянув на миссис Кросби, Гейл поняла, что та находиться на грани сердечного приступа.

— Добрый вечер! — спокойно произнесла она, и с самым невозмутимым видом устремилась к столу.

Мальчишки, услышав ее голос, мгновенно прекратили свою деятельность и виновато покосились на разбившийся хрусталь. Ник, отвесил смачный подзатыльник Флинту. А Разбойник, перебив вопль Флинта, тут же произнес, выдавливая из себя жалкую улыбку:

— Простите его мэм, он не нарочно.

— Да, да, мэм, это… — начал Флинт, но пара пинков под столом, заставили его опустить глаза долу и промямлить, — это вышло совершенно случайно.

— Ничего страшного, — уверила их Гейл, опасаясь, как бы на ее глазах не началась потасовка. — И миссис Кросби, — обратилась она к остолбеневшей экономке, — попросите кого-нибудь обслужить нас за столом, будьте добры.

Женщина покачнулась, словно ее ударили.

— Но мэм…

— Вы же видите, что еды не хватает, — перебила ее Гейл, — вы же не хотите, чтобы мои гости подумали, что в этом доме живут скупердяи?

Миссис Кросби не сказав более не единого слова, ушла. Но в столовой по-прежнему висела прямо-таки ощутимая тишина. Выбрав самое чистое место за столом, до которого еще не успели дотянутся жадные руки голодающих, Гейл с шумом отодвинула стул и взвизгнула от неожиданности, когда тот рухнул на пол, из-за отвадившейся совершенно неожиданнейшим образом массивной ноги.

— Я же говорил, что не прокатит! — раздался шепот Голда, которого моментально ударили под дых, от чего последнее слово, он произнес девчачьим голосом похожим на икоту.