Римма. Невеста для князя (СИ) - Смыгина Наталья - Страница 54

Тон его мне не понравился, более того я разозлилась. Я пристально оглядела чародея и довольно хмыкнула. Сквозь наложенное заклинание отвода глаз явственно проступал свиной пятачок! Ха! Вероятно, попался под горячую руку в потасовке изобретательной ведьме. Я легонько мысленно коснулась заклятья и узнала чары Энеи. Не удивлюсь, если и хвостик у него есть! Так ему и надо!

Чародей с неприязнью передернул плечами, поняв, что я увидела его истинный облик.

— Так я дождусь разъяснений или еще время потянем? — ласково спросила я.

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше. Ещё меньше мне понравилось мелькнувшее на лице Евпатия виноватое выражение.

— Римма, посредством заклинаний мы введем в транс тебя и Амарана, — начал Евпатий. — Вы покинете тела и перейдете в мир духов — ты, Амаран, Эмор. Тебе предстоит изгнать Эмора из нашего мира, убедить его вернуться в свой.

— Как мило! — «умилилась» я. — Что значить «убедить»? Словами «кыш, шалун нехороший»? И ерунда какая-то получается: изгнать дух в мир духов, находясь при этом в мире духов! Уж разъясните мне недогадливой — каким же образом?

— Эмор сейчас в нашем мире находится, но он часть мира духов. А ты, покинув тело и став духом, останешься частью этого мира, — пояснил Евпатий, а рыжеволосый с поросячьим пятачком издевательски хмыкнул, пробурчав под нос: «Тоже мне ведьма!»

Ссориться перед ритуалом не хотелось, поэтому я подавила в себе желание наградить наглеца еще и копытцами, пусть поцокает, пока вести себя не научится!

Евпатий стал рассказывать о ритуале. Пятеро, владеющих силой, встанут в вершины пентаграммы, в центре которой расположимся мы с Амараном. С помощью зелья и заклинаний нас введут в транс.

— Когда дух твой и дух Эмора покинут тела, мы приоткроем дверь в мир духов, и тебе предстоит вернуть туда Эмора, — пояснил Евпатий.

— Вопрос «как» по-прежнему остается открытым, — прокомментировала я.

— Есть два пути: уговорить и заставить, — продолжал Евпатий. — Заставить его войти в тело жертвенного животного.

— А?… и где несчастное животное? — спросила я.

Один из чародеев вытащил из-за спины мешок и вытряхнул оттуда маленького черного козленка.

— Жалко его… А как я вернусь в своё тело? — спросила я, стараясь не смотреть на козленка, принявшегося щипать траву, косясь на нас желтым глазом.

— Как только дух Эмора покинет наш мир, Амаран очнется, и мы начнем ритуал твоего возвращения, — пояснил Евпатий.

— А где дух Амарана?

— Он, после поражения в поединке, висит между мирами, и пока дух Эмора в его теле, чаша весов не может качнуться ни в ту, ни в иную сторону. Между жизнью и смертью, — пояснила Яга, опередив чародея.

Яга тщательно осматривая пентаграмму, чуть шевеля губами читая тайные надписи и знаки. Чародеи переминались с ноги на ногу, выражая нетерпение.

— Осталось только познакомиться, и приступим? — усмехнулась я: как-то не хотелось доверять свою жизнь совершенно незнакомым чародеям. А зная имена, я смогу защитить себя от — нет, не предательства, так далеко бы они не пойдут, — от небрежности с их стороны в заклинаниях возвращения. — Хочется знать, кому себя вверяю.

— Вполне законное желание, — веско сказала Яга. — Странно, что в школе чародейства науку вежества отменили, — добавила она, смерив многозначительным взглядом каждого из чародеев.

Те стушевались под её взглядом. Надо и мне научиться так наглецов одним взглядом на место ставить.

— Дар.

— Ставр.

— Ратон, — последним представился рыжий и презрительно стряхнув несуществующую пылинку с плеча небрежным жестом добавил, — Теперь, полагаю, можем начинать?

«Вот закончим с ритуалом и одарю его копытцами!» — недобро подумала я. Баба Яга шепнула несколько слов воеводе, молчавшему до сих пор и стремительно, с такой прытью, которой чародеи от неё не ожидали, заняла место в одной из вершин пентаграммы.

— Это никуда не годиться! — завопил Ратон. — Ты нарушаешь все правила, ведьма!

— Отчего же? — усмехнулась Яга. — Али ты в моей чародейной силе сомневаешься, али я меньше твоего о ритуале знаю? А ты, Римка, времени не теряй зря, — обратилась она ко мне и, подбоченясь, оглядела чародеев. — Али дурное что задумали и боитесь, что я вам помешаю? Так я Римку в обиду не дам! И тебя, ржавый, до ритуала не допущу, ибо душа твоя злобой и завистью, как шуба молью, подточена!

Пока Яга препиралась с чародеями, я старательно плела заклинание, связывая себя и чародеев. «И пока дух мой не вернется в моё тело, не выйти Ставру, Дару, Евпатию и… Въярду (определила я пятого участника ритуала) из знака пентаграммы! Да будут слова мои крепки как ключи подземные!»

— Пора, братья! — веско произнес Евпатий. — Баба Яга, как сестра по силе имеет право участвовать в ритуале. А ты, Ратон, останься наблюдать, чтоб чужой кто на поляну не прошел.

Яга усмехнулась каверзно, и, вытащив из кармана что-то, швырнула это в Ратона. Возмущенный возглас и — большой розовый поросенок повизгивал, запутавшись в полах длинной хламиды чародея.

— Это никуда не годиться! — возмутился молчавший до сих пор Ставр.

— Хороший охранный кабанчик, — пояснила Яга, — никого на поляну не пустит и с поляны не выпустит, пока Римка из знака пентаграммы не выйдет! — и подмигнула мне.

Чародеи переглянулись и не нашли что возразить.

Я вошла в центр пентаграммы и устроилась рядом с лежащим придворным магом, справа от него уложили усыпленного козленка. Чародеи встали в вершинах пентаграммы. Я повернула голову и бросила взгляд на стоящего в стороне, у камней Яромира и слабо улыбнулась. Воевода, сжав руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев, ответил мне говорящим ярче любых слов пронзительно-любящим взглядом.

Евпатий протянул мне маленькую глиняную чашку с темной, не имеющей запаха жидкостью.

— До дна? — глазами усмехнулась я, стараясь уловить запах, и выпила одним долгим глотком.

Чародей кивнул мне головой и влил такой же настой в рот придворного мага. Потом занял своё место в вершине пентаграммы. Чародеи и Яга подняли ритуальные кинжалы и несколько капель их крови оросили начерченные на земле тайные знаки. Голубоватый чуть мерцающий свет от пентаграммы усилился, ударяя в небо столпами света. Мир за очерченными границами подернулся рябью, словно вода в озере. Голоса речитативом читающие заклинания постепенно отдалялись, «водная» рябь усилилась. Внезапно я ощутила жгучую горечь во рту от выпитого настоя, и желудок свело судорогой. Сильная пульсирующая боль распространилась по всему телу. Больно! Я закашлялась. Грудь сдавило, словно стальным обручем. Голова закружилась, весь мир вокруг закружился в водовороте. Захотелось закричать, но голоса не было.

Неожиданно раздалось ехидное сухое хихиканье, и я распахнула глаза. Передо мной парил сухонький старикашка в парчовом, местами потертом халате. Я огляделась. Внизу, в нескольких метрах подо мной…я., моё сведенное судорогой тело. Одна рука прижата к горлу, другая к груди.

— Забавное зрелище? — ехидно поинтересовался старичок.

— Эмор, надо полагать? — уточнила я, стараясь освоиться в парящем состоянии в нескольких метрах над землей.

— Догадлива! Великий властитель Эмор! — пророкотал старичок, меняясь на глазах. — Великий и…!

— И ужасный Урфин-Джюс, — досказала я за него.

Лицо Эмора исказилось гримасой злобы. Глаза сверкнули красными огоньками. Несколько минут мы с Эмором пристально изучали друг друга, как ни странно — большой враждебности с его стороны я не чувствовала. Мы оба не торопились переходить к активным действиям. Я не очень-то хорошо представляла, что именно следует делать. Бросаться на старичка с криком: «Пошел вон из нашего мира, изыди, злыдень!» — казалось мне нелепым. Неожиданно я поняла, что подумала об этом мире, как о своем. Сколько я здесь уже?

— Ну, что, красавица, в молчанку играть будем? — ехидно спросил старичок, неторопливо потирая руки.

— Что вы, дедушка! Развлечемся беседой галантной, — отозвалась я.