Римма. Невеста для князя (СИ) - Смыгина Наталья - Страница 22

— Братцы, не дайте душе погибнуть, заколите!… - попросил воин.

Его тело уже ломала судорога трансформации, взгляд стеклянел и наливался кровью, ногти на пальцах удлинялись и превращались в когти. Друзья-побратимы, стоя вокруг него, не решались нанести удар, пряча глаза друг от друга.

— Други…

Растолкав не решавшихся воинов, в круг шагнул Светомир, занес меч и пронзил грудь серебряным мечом.

— Спи с миром!

Тело выгнулось дугой, дернулось, и погибший принял прежний вид, черты лица разгладились и вернули прежний вид. Теперь он лежал со спокойным, суровым и в тоже время умиротворенным лицом.

— Так то! Жалость здесь плохой советчик! — сурово сказал Светомир. — Помедли вы ещё и пропала бы душа светлая, стал бы ваш побратим упырем.

Главный чародей повернулся ко второму порванному, метавшемуся в трансформации и с теми же словами «Спи с миром», пронзил его мечом.

От погребального огня расходились мрачные, посуровевшие, ещё никогда враг не подбирался так близко.

Вскоре была очищена от врага и территория, прилегающая к лесу, где находилась резиденция Бабы Яги. В сражениях чувствовалась поддержка Лешего: травы, деревья указывали следы нечестии и места засад, кикиморы зазывали нечисть в топи и болота. Леший отводил глаза и заставлял ходить кругами.

— Так-то вот, если всем миром поднимаемся, все можем, — довольно рассуждала Яга, выходя к своей Избушке, до которой упыри не смогли добраться: поляну охраняли заклятья и обереги Яги да и Леший постарался.

Бросив взгляд на всё еще слишком длинные ноги Избушки, Баба Яга помрачнела. Вернуть своей Избушке привычный вид у Яги пока времени не хватало, да и шарлатаны, обещавшие доверчивой Избушке красоту неописуемую, остались ненаказанными, — всё это портило Яге настроение.

В этот вечер Избушка Яги принимала Важных гостей: военный совет собирался у Яги. Василий вовсю потчевал гостей.

— Бабуль, вроде как Изба у тебя иначе выглядит? — лукаво поинтересовался глава дозорных, поднимаясь по длинной веревочной лесенке. — Ножки ей удлинила, чтоб бегала лучше?

Яга скрипнула зубами, многозначительно пообещав тоже кое-кому кое-что удлинить, как только минутку свободную выберет. Шутки сразу закончились, тем более вопрос поднимался серьёзный: предстояло ступить на земли Гастона и штурмовать его замок. Какую выбрать тактику? Как вести бой? Что предпочесть, штурм или осаду?

За штурм, как ни странно, ратовал Амаран, а мне казалось, что он осторожен и будет давать более осмотрительные советы.

— Нельзя давать нечисти опомниться! — убеждал он.

— Много жертв будет… Половину армии положим при штурме, — подумав, ответил воевода Ратмир, предводитель пеших ратников, основной силы армии.

— Жертв бояться, так лучше совсем не воевать! — снисходительно и высокомерно усмехнулся Амаран.

— Чужим ты был, чужаком и остался! — отрезал Ратмир. — Не жаль тебе воинов наших! Штурм — риск неоправданный! Планов замка Гастона нет, и что ждет нас там неведомо! Там, где прольётся столько крови, нечисть соберет свою страшную дань и лишь сильнее станет, ибо в смертной схватке в цитадели Гастона не будет возможности предать погребальному огню каждого из павших!

— Осада — дело хлопотное, но в нашем случае более успешное, — подвел итог Князь. — Обложив врага, перекрыв входы и выходы и отрезав связь с внешнем миром, мы истощим силы Гастона, вынудим его действовать так, как нам выгодно и принять бой на наших условиях. И ещё… Светомир?

— Издревна, чтобы упокоить упыря, засыпали его могилу солью, — сказал чародей. — Есть смысл обнести замок Гастона кольцом соли, тогда уж точно сможем отрезать его от мира.

— Если б всё гнездо нечисти солью доверху засыпать! — с чувством произнес Ратмир.

— А это идея… — задумчиво произнесла я. — Мы с Горынычем могли бы незамедлительно приступить к этому!

— Римма!…- Яромир сверкнул глазами.

— А мысль-то неплоха, — поддержала меня Яга. — Если ведьм да чародеев солью вооружить, хорошая подмога воинам будет!

— Только сначала достаточное количество соли доставить нужно, — весомо заключил Князь. — Сегодня же отправить гонцов к купцам, чтобы срочно, не медля, направляли к нам подводы с солью! И увеличить добычу соли в соляных карьерах с прямой доставкой к войску!

Глава 12

В передышке между полетами и сражениями я училась гадать, предсказывать судьбу, исцелять — училась применять дарованную сулу и училась владеть мечом. Гаданию и предсказанию учила меня Баба Яга, эту премудрость она называла «видеть то, что может быть», поясняя, что будущее неоднозначно и судьба — ещё не приговор, а гадания и предсказания лишь помогают увидеть то, что может быть.

Искусству «владения мечом», меня продолжал учил Ратмир, достигший своего положения благодаря личной доблести, начавший ратный путь простым воином и пользующийся огромным уважением. Задорно блестя глазами, воевода пояснял мне премудрости ратного дела, объясняя секреты и хитрости, позволяющие сразить физически более сильного врага. К нашим урокам, начавшимся сразу же после моего первого боя, он отнесся со всей серьёзностью и ответственностью, мы отрабатывали удар за ударом, и я начитала «чувствовать меч». Правда, не обходилось без травм и порезов, а вечером жутко более мышцы — всё-таки меч не игрушка! — и Яга, врачуя меня, беззлобно ворчала, что не гоже Нареченной Князя так мечом махать.

— Ты же ведьма, а не воин ратный! — поучала она.

— Но и владение мечом не промешает даже ведьме, — парировала я, пока Василий разминал всеми четырьмя лапами мне в массаже спину, а Яга готовила целебную мазь. — А то в рукопашном бою, особенно в первые минуты, я не знала с какой стороны за меч взяться! Не порядок это!

— Ну-ну… — хмыкнула она. — Зато желающих поглазеть на твои уроки, хоть отбавляй! Только и успеваю глаза отводить любопытствующим! Да и на Ратмира потом косятся, как на твоего любимчика. Мол, куда это Князь смотрит?

— И куда это Князь смотрит? — щекоча меня за ушком, хитро промурлыкал Василий, давая понять, что для него любовь Яромира к Мирре не тайна.

— Надеюсь, эта тайна не стала секретом Полишинеля, — отозвалась я, потягиваясь после массажа.

Яга повела бровью и выдворила всех из Избушки: наступало время урока.

В огромном горшке, вытащенном из печи, кипела-бурлила вода. На столе были разложены корешки-травки, порошки… Баба Яга села напротив, всем своим видом давая понять, что мне самой предстоит догадаться о том, что следует делать дальше. Я мысленно расслабилась, отрешилась от хлопот и забот, и, наконец, полностью настроившись, сконцентрировалась, слушая свой внутренний голос. Почти не глядя, я брала травки, сыпала в воду порошки, пока вода не забурлила ещё сильнее, приобретая зеленоватый цвет. От горшка поднимался густой зеленоватый пар, душистый, с легким оттенком горечи. Я бросила щепотку сухой тины, и от воды пахнуло речной свежестью. Бурление сместилось к краям горшка, а в середине вода успокоилась, замерцала, приобретая вид зеркала, в которое смотришь сквозь толщу воды. Я вскинула на Ягу взгляд. «Смотри!» — беззвучно шепнула она и я всмотрелась в воду.

Низкое пасмурное небо и кружат черные птицы. Вороны? Я всмотрелась и чуть отшатнулась. Не вороны, а хищная нежить Гастона кружила под низкими облаками. Высокие каменные стены, сложенные из грубо вытесанных серо-черных глыб. Взгляд спотыкался о человеческие кости и черепа, как-то жалобно и беспомощно в своей наготе, белевшие на каменных плитах. На площади толпились люди… Я всмотрелась…Нет, не люди, упыри! Они сосредоточенно и плотоядно смотрели в одном направлении, куда, подрагивая, тянулись когтистые лапы и оскаленные клыки. В центре площади, на черных, отливающих красным глыбах, сложенных в форме алтаря, было распростерто человеческое тело. Женское, судя по изящным кистям рук, прикрученным к каменным столбикам. От всего этого веяло такой отчаянной жутью и неотвратимостью, что хотелось закрыть глаза, а потом рвануть к двери, распахнуть и увидеть зелень леса, глубокую синеву неба с первыми звездами, вдохнуть наполненный лесной вечерней свежестью и ароматами воздух. Тонкие кисти рук пленницы судорожно сжались в кулаки. Когда пронзительно-черный нож взлетел вверх в замахе и на сотую долю секунды замер, готовый обрушиться на несчастную жертву, я невольно громко вскрикнула, — и видение исчезло, подернулось бурлящими пузырями, налившимися кровавым цветом.