Римма. Невеста для князя (СИ) - Смыгина Наталья - Страница 20

— Ну, всё…игры кончились! — я решительно вытащила из земли меч, вливая в него остатки силы.

Но я понимала, что наших сил надолго не хватит. Думай, Римка, думай, ты же не только воин, ты ещё и ведьма. Точнее, в первую очередь, ты ведьма… Отражая удары врагов, я сосредоточенно припоминала все уроки Яги. Чего бы подсказала она? Какой совет дала?

Рядом вскрикнул раненный целитель. Упыри, увидевшие кровь, с криками ликования и утроенной силой, бросились вперед. Неожиданный залихватский свист заставил их поднять головы. Наша крылатая эскадра во главе с Ягой, оглашая округу свистом, спешила нам на помощь. Нечисть, озверев оттого, что теперь им не удастся захватить нас всех, сосредоточилась на том, что бы раздробить нас, отделить друг от друга.

— Держаться вместе!

Размахивая метлами, как заправские шаолиньские монахи, ведьмы обрушились на упырей, перехватывая инициативу и отвлекая внимание от нас. Струя огня, выпущенная Горынычем, отрезала от нас нападающих упырей. Запах горевшей плоти резал ноздри. Горыныч медленно спустился ниже.

— Хватайтесь! — пробасил наш зеленый соратник.

Мгновение и мягкая лапа охватила нас с Миррой единым движением. Мы оторвались от земли. Я повернула голову. В другой лапе Горыныч держал двух истрепанных чародеев-целителей и Жутикова. Однако ноша для Горыныча оказалась не слишком удобной: он, опасаясь нас помять, старался держать нас как можно бережнее, а троица мужчин, оказалась тяжеловатой для второй лапы. В этот миг я пожалела, что у Горыныча только две лапы, а не три или четыре: Жутиков, медленно выскальзывал, ещё мгновение и…

Мы с Миррой, не сговариваясь, выбросили вперед руки, перехватывая нашего ворчливого друга за край кольчуги. Но и для нас Жутиков оказался не самой удобной ношей. Кольца кольчуги впивались в кожу, пальцы немели.

Если что-нибудь срочно не придумать, мы не сможем его удержать!… Я сосредоточилась, сконцентрировала все силы, что остались после боя — крепкая плотная веревка змеёй скользнула с моей руки. Она плотно обвязала Жутикова, Мирру и меня, привязав нас к держащей нас лапе. Мы с Миррой переглянулись и одинаково усмехнулись.

Вскоре показался наш лагерь. Нас уже ждали. Горыныч снизился как можно ниже и мягко разжал лапы. Чародеи-целители, отцепившись, оказались на земле. А у нашей троицы возникла новая проблема: как бы нам теперь развязать веревку. Сотворенная мной из последних сил, она не желала развязываться. Да и действовать было крайне неудобно. Применить свой клинок, насмерть сжатый во второй руке, я не могла, во-первых, боясь поранить моих спутников, во-вторых, не имея возможности пошевелиться, так плотно и крепко мы были связаны. Одна из голов Горыныча, изогнувшись нырнула вниз, оценивая обстановку и стараясь понять, почему мы не желаем спуститься на землю.

— Лети к реке! — крикнула я, подумав, что в воду падать всё же безопаснее.

Горыныч парил над водой, мы тщетно пытались выпутаться под аккомпанемент — такого уже привычного — ворчания Жутикова.

— Что магией рождено, только её же и можно победить! — наконец, догадалась я. Мирра одобрительно хмыкнула.

Однако, и это оказалось не просто. Что можно придумать, что бы развязать веревку, причем, как оказалось, не имеющую узла?

— Вот если один из нас выскользнет, тогда веревка ослабнет и мы освободимся! — довольно огласила я. — Господин Жутиков, надеюсь, вы плавать умеете?

— А почему я?! — живо откликнулся Жутиков. — Вот ты-то точно умеешь!

— Но вы же мужчина и должны брать трудности на себя! — авторитетно заявила я, концентрируясь. — К тому же, страдания облагораживают!

— Вот и облагородилась бы сама!

— Нет, это только мужчин страдания облагораживают, а у женщин от них характер портится, — усмехнулась я.

— Да уж, характер у тебя и так не сахар, — привычно буркнул Жутиков, почти смирившись со своей участью.

Я закрыла глаза, сконцентрировалась, каждой клеточкой стараясь уловить магическую энергию. Сначала ничего не получалось, образ рыбки никак не хотел вырисовываться, представлялись то акулы, то медузы, то золотые рыбки из детской книжки, наконец, вспомнив аквариум, стоящий в офисе, я смогла точно представить маленькую серебристую рыбку — неона. Мгновение, возмущенный возглас Жутикова оборвался на полуслове. Внизу раздался тихий всплеск. Мы с Миррой переглянулись, подмигнули друг другу и принялись выпутываться. Через некоторое время мы тоже оказались в воде.

Но в отличье от рыбки-Жутикова, мы очутились в воде в доспехах и кольчугах, тянувших нас ко дну. Поняв, что самим нам выбраться проблематично, я мысленно слилась с водой, призывая Водяного и русалок.

— Какие гости! Римма! — довольный смех Водяного заставил меня открыть глаза.

— Спасибо, что откликнулись, — поблагодарила я, хватаясь за его руку. Две русалки поддерживали на плаву Мирру.

Горыныч, убедившись, что с нами всё в порядке, приземлился на берегу, куда и мы выбрались и уютно устроились на мелководье.

— Нам бы еще нашего третьего отловить, тоже где-то здесь плещется! — посетовала я, поведав, как обратила Жутикова рыбкой.

— Как бы его не съели, — обронила молчаливая Мирра.

— Не позволим, — весомо сказал Водяной, зачерпнул ладонью воду, что-то нашептал и отпустил.

Русалочки переглянулись и дружно нырнули в глубину.

Жутикова, трепыхавшегося и судорожно бившегося, принес старый карась, поймав за крохотный плавник.

Когда я вернула ему прежний облик, Жутиков сначала долго молчал, осматривая себя, потом пообещал припомнить мне и это. Но, увидев плещущихся русалок, подобрел и заявил, что ему необходима релаксация и вновь нырнул в воду.

— Не накупался! — иронично заметила Мирра, наблюдая за довольно плескавшимся среди хохочущих русалок, Жутиковым.

Вернулись мы на рассвете. Лагерь был взбудоражен вестью о нашем сражении за целителей и нашем же, не иначе как чудесном, спасении. Яромир в окружении ближайших советников встретил нас на посадочной полосе. Порывисто обнял меня, взглядом нашел Мирру.

— Всё в порядке, — отрапортовала я, — враг потрепан, целители отбиты, мы целы.

— Уже доложили. Так рисковать!.. Как вы их обнаружили?

— Случайно, во время дозора. Нам повезло.

— Нет, это им повезло, — возразил Яромир, провожая меня к своему шатру.

Сначала произвели разбор полетов. Князь с трудом сдерживал ярость. Ратмир, глава пеших воинов, негодуя, вопрошал у истрепанных и на скорую руку подлеченных бедолаг-целителей, что их понесло ночью, вдвоём, непонятно куда, черт знает зачем?

— Или переметнуться хотели?! — гремел он.

— Клевета! — защищал своих подопечных Дубомир, глава чародеев-целителей.

— Так какого ж рожна в ночи искали?!

— Травку одну чародейную, — признался целитель, — отвар из неё упырей отпугивает.

— Так что ж ночью-то пошли? Нечто дня не хватило? — не выдержал Яромир.

— Так на отвар только цветы идут, а они ровно в полночь раскрываются, — поддержал товарища второй.

— А поближе цветов этих нельзя было нарвать?

— Да редкие те цветы, днём с огнем не сыщешь. А здесь, вечером, человек один подошел, да сказал, что в лощине за дубовой рощей травки той не меряно видели…

— Что за человек? — встрепенулся глава дозорных.

Целители пожали плечами.

— Человек как человек…

— Кто? Чей? Какого войска?

— Сказал, что придворный маг его к нам послал, — наконец, смущенно признался старший из бедолаг.

— Амаран?! — в едином порыве взгляды устремились на Амарана.

На лице придворного мага отразилось негодование с ноткой высокомерной брезгливости.

— Глупость какая, — процедил он, — как я мог кого-то послать к вам, если сам в травах не разбираюсь?

— Так, а ну-ка, выстроить весь штат придворного мага, — распорядился Яромир.

Но осмотр штата Амарана, весьма обширного, на мой взгляд, ничего не дал. Целители не опознали, приходящего к ним посыльного.

— Нет среди моих людей переметчика! — сказал он, мне показалось, что даже зубами скрипнул. — А ты бы, Дубомир, разобрался со своими травниками. Не понятно, куда ходят, да по чьему приказу.