История войн на море с древнейших времен до конца XIX века - Штенцель Альфред - Страница 178

Великолепные штурманские познания де Рюйтера дали голландцам возможность, маневрируя ночью и крайне искусно пользуясь течением и ветром, выйти 21 августа при свежающем ветре союзникам на ветер. Рюйтер стал всего в 2 милях от берега, севернее Кампердауна, под ветром от берега, так что движения противника по направлению к нему были крайне ограничены, а сам он имел полную свободу действий.

Союзники шли в бейдевинд левым галсом и поджидали голландцев, шедших на них в составе всего лишь 75 линейных кораблей и фрегатов, т. е. на 15 кораблей меньше; число брандеров и малых судов было приблизительно то же. Ветер был на восток-юго-восток. Де Рюйтер пошел со всем флотом сначала на север, затем повернул поэскадренно на 16 румбов и двинулся на противника, шедшего на юг в крутой бейдевинд.

Банкерс действовал против д'Эстре (оба авангарды), де Рюйтер против Руперта, Тромп против Спрагге (оба арьергарды). Лишь голландский авангард был значительно слабее французов, все прочие эскадры – приблизительно одинаковой силы. Видимо, де Рюйтер тщательно обдумал это соотношение сил, противопоставив 30 французам 12 голландцев, даже меньше половины; этого количества судов и на деле оказалось совершенно достаточным для отвлечения французов.

Так как три эскадры союзников при нападении голландского флота маневрировали не одинаково, то и бой вскоре сосредоточился в трех местах. Даже нарочно нельзя бы было сделать более полного разделения трех союзных эскадр: авангард шел круто к ветру, середина спустилась, арьергард привел к ветру.

Французский адмирал хотел попробовать обойти голландский авангард и затем его поставить в два огня, что первым судам и удалось. Как только Банкерс понял грозившую ему опасность, он приспустился к ветру, прорвал плохо сомкнутую линию французов и поспешил на помощь своему главнокомандующему. Вместо того, чтобы немедленно последовать за англичанами, д'Эстре остался на месте для исправления повреждений; решив, наконец, идти на помощь англичанам, он подошел к ним лишь около 7 часов вечера, тогда как бой начался около 8 часов утра.

Руперт во все время боя старался спускаться, чтобы отвлечь де Рюйтера от берега, благодаря чему центры не сходились на близкие расстояния. Де Рюйтер следовал движениям английского главнокомандующего, но при этом всячески старался сохранить строй эскадры и крепко ее держать в руках. Когда подошел голландский авангард и де Рюйтер мог 30 английским кораблям противопоставить 42 голландских, он ловким маневром отрезал задние корабли Руперта и поставил центр и передние корабли его эскадры в два огня; после упорного боя им все же удалось выпутаться из тяжелого положения.

Оба центра в 2 часа отделились друг от друга и поспешили на выручку арьергардов, находившихся в горячем бою. По пути обе эскадры шли долго параллельным курсом, не выпустив ни одного снаряда, вероятно желая сохранить остаток боевого запаса для последней, критической фазы боя. В 4 часа оба центра соединились с арьергардами.

С самого начала они жестоко сцепились; Спрагге немедленно привел к ветру, и Тромпу оставалось сделать только то же. Начался одиночный бой между обоими начальниками эскадр, продолжавшийся не менее трех с половиной часов, во время которого оба флагманских корабля находились в непосредственной близости. Остальные корабли действовали самостоятельно, проведя ряд одиночных боев, кончившихся общей свалкой. Спрагге и Тромп должны были переменить корабли, и когда первому пришлось вторично перейти на другой корабль, в его шлюпку попало ядро. Она немедленно пошла ко дну, и адмирал утонул.

Причина его странного недисциплинированного поведения, напоминавшего прежние выходки Тромпа, заключалась в личной ненависти к Тромпу; он обещал королю захватить Тромпа живым или мертвым или же погибнуть самому.

Английский арьергард был в крайне тяжелом положении, когда подоспела помощь.

Освободившись от своего противника, Тромп соединился с де Рюйтером; бой в 5 часов разгорелся с новой силой между обоими центрами и арьергардами. Лишь в 7-м часу де Рюйтер его прекратил, вероятно, из-за приближения эскадры д'Эстре. Наступившая темнота принудила англичан приостановить стрельбу; де Рюйтер пошел к Текселю, Руперт – к английским берегам.

Ни один из противников не потерял ни одного корабля; около двенадцати английских кораблей имели тяжелые повреждения, у голландцев лишь очень немногие – настолько плохо стреляли англичане, вновь набранные команды не успели получить достаточной подготовки. Англичане потеряли 1 адмирала, 7 командиров и около 2000 чел. команды, голландцы 2 адмиралов, 6 командиров и не более 1000 чел. команды. Английские потери были так велики, потому что команды их линейных кораблей, несмотря на горький опыт, снова были пополнены десантными войсками.

Де Рюйтер одержал полную победу в тактическом и, главным образом, стратегическом отношении. Союзники окончательно отказались от своего плана высадки, путь возвращающемуся конвою был свободен; последний вскоре благополучно прибыл со своими громадными богатствами на родину.

Мы видели, как де Рюйтер своим отличным маневрирование создал выгодные условия более слабому голландскому флоту и затем храбро пошел на врага; во время боя сказалась отличная школа де Рюйтера, сумевшего воспитать в подчиненных дух инициативы. То, что эскадры тотчас же, вопреки инструкциям и тактическим взглядам де Рюйтера, от него отделились, на этот раз было вызвано неправильным маневрированием неприятеля, флот которого действовал без всякой внутренней связи.

Нарочно ли де Рюйтер составил свои эскадры из неравного числа судов (малочисленная эскадра Банкерса против французов), хотя весьма сомнительно, имело ли это вообще место, т. к. некоторые важные источники умалчивают о неравномерном составе эскадр – во всяком случае воспитанный в школе де Рюйтера Банкерс своим решительным образом действий немало способствовал успеху боя.

Союзники сделали ряд крупнейших ошибок. Если уж Руперт хотел завлечь противника в море, подальше от берега, то он должен был дать соответствующие инструкции своим флагманам, чтобы действовать всем флотом сообща.

Когда последние увидели маневр своего главнокомандующего, им необходимо было немедленно следовать его движениям; ни под каким видом такое отделение авангарда и арьергарда от центра не было допустимо. Трудно сказать, что оказалось вреднее – своеволие и упрямство адмирала Спрагге или бездеятельность д'Эстре.

О поведении французов в то время много говорилось; оно потом разбиралось в военном суде. Сейчас нельзя точно установить, не имело ли решающего значения приказание Людовика XIV щадить суда, не рисковать ими и предоставлять всю тяжесть боя союзнику.

Тяжкие обвинения были предъявлены друг другу как союзниками, так и французскими адмиралами; каждый обвинял другого в ряде ошибок, непослушании, вероломности и трусости.

Главная вина крылась в свойствах характера обоих старших флагманов Руперта; оба адмирала были очень своевольны, не желали ставить общее благо выше личных интересов. Во всяком случае, де Рюйтер вполне правильно оценил слабость французов и сообразно с этим действовал; пренебрегая ими, он все силы сосредоточивал на англичанах.

Влияние победы де Рюйтера на исход войны было громадно; этой победой, в сущности, закончилась война. Голландцы почти безраздельно господствовали на море. Союзники больше не показывались, так что голландская торговля могла беспрепятственно развиваться; англичане разоружились, французы вскоре ушли восвояси.

В Англии недовольство союзом с Францией начало проявляться особенно резко, все жаждали мира; с такими союзниками больше не желали сражаться бок о бок. Кажется, будто в последнее время король Карл II был единственным в Англии, кто поддерживавал этот союз.

Прекращенное с осени 1673 г. каперство теперь пышно расцвело. Из Зеландии вышли более 100 каперов и вернулись с богатой добычей. В колониях произошли отдельные столкновения; следует отметить, что отошедший в 1657 году к Англии голландский остров Св. Елены, в 1672 г. был снова взят Голландией, но уже в следующем году он был завоеван обратно англичанами.